Время не замедляло свой ход — миновало лето. Ничего нового в жизни мальчугана не произошло, разве что теперь он раз в неделю принимал сладкий подарок от Антуанетты, а также слушал нотации по делам амурным от Патриция. Уроки фехтования становились всё более сложными, а работа с механизмами — менее затруднительной. В течение полугода жизнь Витуса превратилась в спокойный поток, где нет места случайным событиям. Никаких кошмаров, ругани с отцом или братом, а также появлений загадочных особ. Всё шло своим чередом.
И вот однажды утром, обедая, барон спрашивает своего отпрыска, как проходят уроки фехтования и работы в кузне. Его сын отвечает по уготованному сценарию Патриция, где присутствуют восхваление учителя и лесть в сторону ученика. Бугорки щёк Олуса поднимаются — он довольно улыбается.
— Славно, славно. Ну, Витус, раз дела идут здраво, думаю, через год можно будет представить тебя ко двору сумрачного полководца.
— Что? — недоумённо спрашивает юнец.
— Отец, мы уже обсуждали это, на мой взгляд…
— Твой взгляд, Гэвиус, мне безразличен, посему обрати внимание на козий окорок, стоящий на столе, а в дела своего отца влезать не смей. А ты, Витус, не бойся, если понравишься тёмному господину, получишь полную свободу и, хех, принесёшь мне много чести.
Обед закончился на неприятной ноте, после которой последовал разговор братьев. Это был первый раз за полгода, когда Гэвиус первый подошёл к лесному мальчику и предложил уединиться на чердаке для беседы по душам. Оставшись наедине, отпрыски барона зашептались:
— Витус, право, я не думаю, что это хорошая идея. Пойми: отец желает показать тебя, — молодой человек задумался, подбирая слова, — человеку опасному, ведомому дикими желаниями. Они погубят и тебя, если ты решишь помогать ему.
— Я буду осторожен, когда придёт время, и вот, возьми.
Лесной мальчик изъял из-под подушки небольшого размера кукушку ручной работы. Резьба по дереву была давним увлечением Витуса, однако его брат никогда не видел готовых изделий. Сейчас, держа в руках подарок брата, он слабо улыбается и понимает, что ничего не изменилось. Благодарности, объятия, смех.
Возможно, именно сейчас произошел переломный момент, после которого Гэвиус стал полноправным членом сговора Патриция и Витуса. Теперь он посещал их уроки не только фехтования, но и философии. Повторяет уже изученный материал и усваивает новое. Кроме того, каждый раз, наведываясь в лавку розничных товаров, силится найти новые трактаты, фолианты и сказки, то бишь всё то, что ещё не было изучено и прочитано.
Время продолжает движение, заставляет деревья обнажиться и украсить землю разноцветным ковром. Наступает осень, а за ней и первое открытие Витуса: небольшой механизм с пружиной, позволяющий выстреливать шарик на небольшое расстояние. Конечно, мальчик собирался сконструировать нечто более полезное, но каждый гений начинает с малого. Гордость Патриция не знала предела, как и похвалы Антуанетты, хотя ей были мало интересны увлечения юноши, а вот он сам, напротив, то и дело приходил в её фантазии, чаще всего лежащий рядом и мечтательно уставившийся на звёзды. Она понимала, что её мечты — это ничто иное, как пустая трата времени и сил, однако не бросала попыток сблизиться с чудным совладельцем кузни.
Однажды Патриций и его любимый ученик прогуливались по окраине города, беседуя о мелочах жизни. Речь зашла про чудеса света, и Витус, будучи юношей непростым, задал вопрос:
— Мастер, знакомы ли вам Вечные охотники?
— Лишь Киндред, олицетворение надежды и принятия. Как-то раз, во времена моего отрочества, я видел культ, поклоняющийся данному индивиду. О, что это были за люди!
— Но… Может быть, вы знаете…
— Нет, Витус, прости. Ничего более по этому поводу сказать не могу. Но что же ты расстраиваешься? Вместо того, чтобы собирать слухи и легенды, предлагаю обсудить мой новый проект.
— Тот самый, связанный с огнестрельным оружием?
— Верно, мой юный друг, верно. Завтра я принесу чертёж, и мы вместе сможем сконструировать нечто новое, доселе невиданное! Только, тс-с, никому ни слова!
Учитель не солгал и на следующий день обрадовал ученика несколькими книгами (судя по состоянию, крайне новыми), а также сложными чертежами, которые образовали единое оружие. В перерывах между фехтованием, кулачным боем и философией, стар и млад находят время для обсуждения деталей предстоящего агрегата. В таком ключе проходит неделя, следом месяц. И, пожалуй, за эти тридцать дней не произошло ничего интересного, кроме, разве что, небольшого презента Витуса, адресованного Антуанетте.
