Неожиданно чье-то большое и гибкое тело, также в ореоле светящихся пузырьков, метнулось из темноты, поднырнуло под Нелл — и прямо перед ней в воде возникло смеющееся лицо Тома Хэккета. Он был так красив, так удивительно уместен на океанском дне, что она не стала выпрыгивать на поверхность и закатывать сцену. Она просто наслаждалась зрелищем.
Будь что будет. Все равно она не в силах ненавидеть эти глаза, эти смеющиеся губы, это совершенное тело, эти руки, в объятиях которых провела самые счастливые ночи в своей жизни. Сейчас ночь, и океан, и горящие серебром волшебные сады кораллов вокруг, а где-то наверху луна, и душная тьма, и если рядом плывет Том, то значит, Нелл заслужила эти мгновения покоя и счастья.
Она протянула ему руки и улыбнулась, а золотые волосы облаком вились вокруг ее головы, и кожа светилась, а все движения были плавными и грациозными, как у русалки. Нелл Куинс, золотая королева! Как он прожил без нее эти десять лет? Зачем он ушел тогда? Неужели и такую глупость боги записали в Книге жизни заранее?
Он привлек ее к себе, а она не оттолкнула его, прильнула на мгновение, потом повернулась, ускользая, но и маня его за собой. Оставалось только подчиниться воде и собственным ощущениям, и очень скоро они увлеклись подводным плавным танцем, легкие и безмолвные, такие естественные и прекрасные, что даже пугливые рыбы отнеслись к ним, как к своим собратьям.
Они одновременно вынырнули, когда вспомнили, что воздух кончился, и Том, задыхаясь, выпалил:
— Снимай купальник!
— Ого! С чего это?
— Слабо? Так и скажи. Ну давай, Нелл, темно ведь!
— Том Хэккет…
— Я знаю, завтра ты меня уволишь. Но сегодня — можно. Клянусь, я пальцем тебя не трону.
Если ты не захочешь этого, мысленно добавил он.
Я не уверена, что я этого не захочу, подумала она.
— Ну? Трусишь? Смотри!
Через мгновение он победно помахал в воздухе маленькой мокрой тряпочкой. Нелл, смеясь, вскинула к лицу растопыренную пятерню — непроизвольный детский жест смущения.
— А куда мы их денем?
— А я их доброшу до берега.
— Не добросишь.
— Спорим?
И она, взрослая самостоятельная женщина, руководитель научной экспедиции, мать взрослого сына, доктор наук — она купилась на “слабо” и содрала с себя обе части купальника, а Том Хэккет связал их вместе со своими плавками и размахнулся. В момент броска он сильно выпрыгнул из воды, и Нелл обдало жаром при виде его обнаженной фигуры, а еще через секунду Том заявил:
— Плеска не было, значит, они на берегу. Поплыли?
— Поплыли.
И она бестрепетно протянула ему руку, а потом оба нырнули, и серебро закипело, разливаясь по океану холодной лавой, а на берегу с новой силой грянули свою серенаду цикады, испуганные было непонятным мокрым чудищем, прилетевшим из океана и шлепнувшимся на песок у самой кромки прибоя.
Они плыли почти у самой поверхности океана и рассматривали серебряное дно. Они держались за руки, и вскоре Нелл с удивлением поняла, что двигаются они очень быстро.
Потом Том неожиданно ушел на глубину, проплыл под нею, а она вспомнила, что на ней совсем нет одежды, и от этого стало жарко, и страшно, и весело, и тогда она тоже ушла почти к самому дну, предварительно успев глотнуть на поверхности воздуха.
Он плавал вокруг Нелл и думал о том, что ничего нет красивее, чем обнаженная женщина в ночном океане. Не всякая, притом, женщина, а его Нелл. Золотая Нелл. Русалка Нелл.
Они одновременно пошли наверх, за воздухом, и в какой-то момент отказались совсем рядом — вытянувшиеся стрелой, обнаженные, гибкие, прекрасные. Наверху Том с тревогой заглянул в глаза Нелл, но в них отражалось только безумие серебра, и тогда он рискнул протянуть под водой руку и коснуться ее груди.
Нелл показалось, что мир вокруг взорвался в ослепительной вспышке ядерного катаклизма. Свет вспыхнул у нее в мозгу, яркий, слепящий свет, и тело стало совсем уж невесомым и чужим. Она выгнулась, скользнула всем телом по его замершей руке, потом медленно обогнула его по кругу и нырнула в спасительное безмолвие океана.
Том последовал за ней. Они стремительно скользили под водой, словно пара дельфинов, и с каждой секундой все смелее касались друг друга — плечами, бедрами, коленями, руками. Тело Нелл горело серебром, и он не мог насмотреться на нее, а когда отводил взгляд, то видел, что и она рассматривает его, жадно, ласкающе, соблазнительно — Том и не знал, что взгляд женщины может быть таким.
В какой-то момент их руки встретились, и это было началом конца, потому что ядерную реакцию нельзя прервать, можно только спровоцировать, и температура крови неуклонно поползла вверх, а сияние серебряных садов стало нестерпимым.
Когда жар их тел стал почти невыносимым, вода показалась им ледяной, и тогда они прижались друг к другу, чтобы согреться. В полном молчании, окутанные серебряным шлейфом, они кружились в созданном ими круговороте, и не могли оторваться друг от друга. Не объятия, нет. Это сплавились два тела, кожа стала единой, и кровь — общей, а стук сердец превратился в ровный гул, бьющийся в их разгоряченных головах.
