Как бы ни так, драконница уперлась. Она встала, возвышаясь надо мной и не скрывая неприязни, вопросила:
— Кем ты себя возомнила, человечка?
Подобную формулировку я уже слышала, и она и раньше мне не очень нравилась, если так пойдет и дальше, мы поцапаемся, а это неблагоразумно и недальновидно с моей стороны, да и с ее тоже. Наследники зашумели как морские волны. Сделав наклон в сторону, я посмотрела на Ласснира.
— Уведи ее, пожалуйста.
— С удовольствием, — ответил за Ласа его блондинистый брат. Хм, они действительно внешне очень похожи, но в эмоциональном плане — день и ночь.
— Только посмей ко мне прикоснуться, Райнар! — взъярилась драконница.
Я незаметно поманила ее пальцем, и когда она нагнулась, тихо, чтобы только она могла услышать, прошипела.
— Уйди по-хорошему… Или о твоем поступке узнает кто-то, кому это очень не понравится. Тебе это надо?
Зрачки ее расширились, она поняла намек.
— Так в последний раз это была ты?!
— Да.
— Ты ничего не понимаешь, человечка.
— Ты здесь без приглашения, Дари, и это я понимаю, и чаще всего это называют политическим скандалом.
— Стерва.
— От стервы слышу.
Знаете, помогло. Драконница, смерив меня презрительным взглядом сапфировых глаз, утихомирилась и позволила себя увести.
— Продолжим? — обернулась я к застывшим истуканами князю и Лельтасису.
Они отмерли и согласно закивали. Вся церемония заняла не больше десяти минут.
Когда она вернулась? Ни'ийна — его маленькая хозяйка. Хотя, о чем это он?! Он ведь больше не слуга. Тогда почему щемит сердце, когда он смотрит на нее? Что случилось с ней на Земле? Почему она не смотрит на него? Неужели все еще злится за обман или… узнала о привязке? Так он может все объяснить. Он уже все обдумал. Есть другое решение, другой выход. От нее потребуется только искреннее желание помочь, и все.
Но она изменилась. Дракон не узнавал свою испуганную крошку, эта Ни'ийна была ему незнакома. Она вошла в зал холодной походкой уверенной в себе женщины, окинула собравшихся нелюдей взглядом непроницаемых золотисто-зеленых глаз, и едва заметно кивнув Лельтасису и Орби, подошла к князю. Девушка поклонилась, по обычаю коснувшись правой рукой левого плеча. Ваимир встал, приветствуя ее, и как бы проявляя дружеское расположение, подхватив под локоток, развернул к залу. Ее тяжелое дыхание подсказало Лассниру, что девочка не совсем здорова, и держится только на своем упрямстве.
Князь вывел ее на середину, предоставив возможность наследником убедиться, что это та самая наследница. К ним присоединился Лельтасис, встав чуть позади. Она повернула голову, прислушиваясь к тому, что говорит ей эльваф, и снова коротко кивнула.
Он вышел вперед, чтобы сказать, что счастлив ее видеть, что рад, что ей удалось вернуться, что он соскучился, но ее взгляд встал между ними стеной. Холодный, бесстрастный — неживой. Его собственное имя в ее устах превратилось в лезвие ножа, которое она воткнула ему в сердце.
Дарисандрина, будь она неладна, не придумала ничего умнее, как влезть в не заладившийся разговор, и даже попытаться загипнотизировать Избранную, совсем позабыв о том, что в Стомгоре она на птичьих правах, и ее, как и Райнара, могут в любой момент вышвырнуть за приделы княжества, еще и старшей семье сообщат. А это чревато тем, что ее вовсе никуда больше не выпустят — так и будет сидеть в пещерах до конца своих дней.
С Дари Ни'ийна проявила гораздо больше эмоций, хотя и негативных. Она сдержанно поинтересовалась, кто собственно Дарисандрина такая, чем естественно взбесила драконницу, но Лассаиндиар побоялся приказывать Дай'Магриард младшей удалиться с собрания, и совсем не из-за того, что между ними было, а из-за явной нестабильности психики молодой драконницы во время встречи красной Тарги. Ее встреча почти закончилась, но реагировала она все так же агрессивно, стремясь доказать свое превосходство над ничтожными существами, которых она — драконница, в своем истинном облике, может просто раздавить или съесть.
Но на Ни'ийну Дари не произвела никакого впечатления, разве что разозлила, и девочка поборов себя даже попросила его увести распоясавшуюся особу. Свои титулы его бывшая хозяйка прослушала с видом легкой заинтересованности, словно это такие пустяки, что они вовсе не стоят ее сиятельного внимания. Зато дракон вслушивался в каждое слово, и к своему стыду, наконец осознал, что не только он ревностно охранял свои тайны, но и Ни'ийна не раскрывала всех карт.
Ласснир понял, что пока боролся со своими чувствами, искал выход накопившемуся за столетия гневу, девочке пришлось бороться с целым миром — чужим и непонятным. И мир принял ее. Сначала Ваимир, потом Лельтасис, Хрос и даже Франчиас. Не говоря уж о Орби, который души в ней не чает. Все они стали ей ближе и роднее, чем он — ее первый рай'и.
