А ещё… Ещё три года назад Юншань, оставив дом на слуг, свозил семейство в Чанъань. Не праздности ради, а по распоряжению, в один прекрасный день доставленному гонцом из столицы господину тысячнику Цзяну. Яна вспоминала ту поездку с двойственным чувством. С одной стороны – удивительный город правильной квадратной формы и потрясающе рациональной планировки, прекрасные дворцы и пагоды, яркая, богатая жизнь обывателей, масса чужеземцев, среди которых пару раз мелькнули и белые европейские лица. А с другой… Она лишь кончиком мизинца коснулась тёмной, скрываемой от всего мира стороны дворцовой жизни, и была счастлива, что вовремя унесла оттуда ноги. Если бы она позволила тогда втянуть себя в интригу, которую затевала принцесса… Ну, да ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается. Юншань, понимавший мудрость русской поговорки «Близ царя – близ смерти», тоже был доволен, что выскочили они оттуда воистину вовремя. Супруги были настолько рады, что по пути, занявшем немногим больше месяца, в каком-то гостином дворе зачали сыновей-близнецов…
Одним словом, жизнь продолжалась.
Согласно всеобщему мнению, благородная кровь, текущая в жилах дамы императорского рода, не только давала ей неслыханные привилегии, но и налагала обязанности, коих не знают простые смертные. За то и чтимы были прямые потомки хуанди. Потому и лицезреть сиятельную принцессу без её разрешения не было дозволено никому из простолюдинов, да и немногим аристократам дарована привилегия не ждать, пока её высочество даст добро на созерцание её особы. Мастер Ли и его супруга, как и полагается людям их звания, пали на свои лица, едва колыхнулась занавеска, за которой восседала любимая дочь императрицы.
– Дозволяю вам смотреть на меня, – раздался мелодичный, хорошо поставленный голос, по которому сложно было определить возраст его обладательницы.
Когда супруги, не поднимаясь с колен, выпрямились, занавеска была откинута. На украшенном перламутром широком деревянном кресле – именно кресле, с ножками в виде драконьих лап и подлокотниками в виде голов этих мифических ящеров – восседала немного полноватая, но миловидная дама в богатом платье жёлтых, чёрных и золотых тонов. Возраст её также было сложно определить из-за сплошной маски косметики. Дама едва заметно, одними уголками губ, изображала протокольную приязнь к визитёрам, а в остальном её лицо оставалось неподвижным, как у статуи Будды.
– Дозволяю вам говорить, – едва заметно качнувшаяся высокая причёска в виде закрученной раковины долженствовала обозначить высказанное на словах дозволение.
Юншань произнёс заранее заготовленную речь, где сердечно благодарил её высочество за неслыханную честь, оказанную семейству Ли самим фактом того, что царственнородная принцесса соизволила обратить внимание на их скромные персоны. Её высочество благосклонно выслушала, благо мастер-оружейник свою речь не затянул, после чего лёгким движением пальцев подозвала доверенную даму. А та с молчаливым поклоном подала принцессе изящный ларчик на подносе.
