Хорошо бы выкрасть и шкатулку, и ханшу, но это он, конечно, размечтался. Нужно здраво оценивать свои силы, чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях.
– Тао.
– Слушаю, господин.
– Скажи той женщине, чтобы она принесла тебе упомянутую шкатулку. Она ведь прислуживает госпоже?
– Кидани завтра, скорее всего, пойдут на штурм, господин. Если только хан Айян согласится повести своих людей вместе с ними. Он ведь намекнул, что готов к переговорам.
– Намекни в ответ, что я готов его выслушать и передать его слова в Тайюань.
Светильник коротко и звонко затрещал: что-то попало в огонь. Должно быть, масло плохо очищено или фитиль грязный…
– Женщина просит в награду за службу свободу и возможность воссоединиться с родственниками, господин.
– Пообещай ей, кроме этого, небольшое приданое и хорошего мужа. Верность родине должна быть вознаграждена. Пусть возьмёт шкатулку и уходит в Бейши. Скажи своим людям, чтобы проводили её сюда.
– Будет выполнено, господин.
Тао исчез бесшумно, как дух.
Сотник Цзян, оставшись в комнате один, со вздохом усталости опустился на скамью. Сейчас можно будет хоть немного поспать. Раньше рассвета кидани не пошевелятся. А тут ещё бродячий даос, явившийся в Бейши в начале осени, да так и оставшийся, заявил, что алый, как кровь, закат предвещает сильный ветер. Погоду старик предсказывал хорошо, за то и кормили. Сильным ветром в степи никого не удивишь, но дед говорил, что ветер задует с севера и принесёт холод… Интересно, долго ли кидани смогут выдержать такую погоду вне стен крепости и без тёплых жилищ? Мятежное воинство ведь не в юртах, а в палатках ночует, юрты остались у женщин, в становищах.
Глаза закрываются…
До рассвета действительно можно поспать. Что бы там ни было, а мятежникам без предателя внутри стен крепость не взять. А насчёт предателей – все уже трижды предупреждены. В оба будут смотреть не только солдаты и рекруты-фубин. После всего случившегося настороже будут даже дети.
Спустя несколько минут сотник, не снимая доспехов, крепко спал. И впервые за всё время осады – спокойно.
Ханьские и киданьские женщины оплакивали своих детей одинаково.
Не было душераздирающих воплей и разрывания одежд на себе. И кочевницы, и кузнечихи, и крестьянки глотали слёзы и тихо молились. Раненых было много, но погибло всего семь человек, из них один киданьский старик. Остальные – дети.
Хоронили погибших тоже одинаково – в земле. И устанавливали на холмике флажок с посмертным именем. Кто у кого этот обычай перенял, уже неважно.
В кузнечной слободке только двух из десяти семей коснулось горе. Но, отдав дань памяти мёртвым, живые вернулись к повседневным заботам. А тут выяснилось, что в трёх домах всё-таки произошли пожары. Один ещё ничего, выгорело только крыльцо. Но дома семей Чжан и Ляо теперь требовали капитального ремонта – там стрелы попали внутрь, загорелись столбы со стропилами и утварь. И, пока мужчины исполняли воинский долг перед империей, хозяйки принялись решать, кто из них примет погорельцев. Яна сразу пригласила Чунпин с детьми к себе. А многочисленную семью Чжан пришлось распределять аж на три дома. Словом, как-то разместились. Пока женщины решали, кто где будет спать, пока старшие дети перетаскали в кладовку уцелевшие в доме Ляо припасы, снова пришло время идти готовить обед для солдат. И вот так провозились до темноты.
– Что же с нами будет? – тихонько вздыхала Чунпин, когда они с Яной возвращались домой. – А если вот так каждый день будут стрелять, и каждый день мы будем кого-то хоронить… Что тогда?
Яна посмотрела на быстро темнеющее небо, которое с востока уже укрывалось расшитым алмазами звёзд плащом, а на западе ещё не до конца прогорел алый костёр заката. «А погодка-то портиться будет, – подумала она, вспоминая приметы. – Вон как звёздочки мерцают. И закат какой был, смотреть страшно».
– Не будут они стрелять, – Яна не была уверена в этом на все сто процентов, но надо же обнадёжить соседку. – Наши их пороховыми снарядами угостили, им не понравилось.
– Отчего же на стену не лезут?
– Рано. Надо, чтобы все воины подошли, а те, что уже подошли, отдохнули. Хотя, с чего они тогда…
Смутная мысль, не дававшая ей покоя с момента окончания обстрела, наконец обрела чёткость.
А ведь сегодняшние фокусы киданей не просто не имели ничего общего с их обычной тактикой – ударил и беги. И это была не просто акция устрашения. У мятежников нет ничего для правильной осады крепости. И с собой осадные машины не привезли, и сделать их не из чего. Верёвки с крюками для заброски на стену не считаются. Значит, не рассчитывали на долгую осаду. Они собирались захватить Бейши с налёта? Не похоже. Значит, ждали, что им откроют ворота.
Подсылов и пособников вроде бы выловили. Или нет? Или в крепости есть некто колеблющийся, кому сегодня достаточно тонко намекнули: мол, пора делать выбор?
И одному богу известно, так это или не так.
– Ворота… – борясь с подступающим комком тошноты, прошептала Яна. – Ворота…
– Ворота же охраняют, – Чунпин испугалась, увидев её побелевшее, как мел, лицо.
– В Ючжоу их тоже охраняли…
