— Нет, — сухо бросила драконница, накидывая на плечи и затягивая края предложенного ей плаща.
— Тогда?…
— Я хочу видеть свою дочь.
— О, да, — сделал грустное лицо толстяк, — Нам так жаль. Примите мои соболезнования.
— Прикуси язык, — не выдержала Ариса, — Моя дочь всего лишь больна, чтобы ты выражал нам свои соболезнования. Прочь с наших глаз.
Толстяк побелел и трусливо бросился наутек.
— Быстро бегает, однако, — усмехнулась я, и, взглянув на помрачневшую брюнетку, выразила свое недоумение, — Они здесь все такие?
— Нет, он такой один в своем роде, — скривилась Ариса.
— Знаешь, Ари, не нравятся мне его намеки.
— Мне тоже. Идем.
Гостевой плащ укрыл драконницу с головы до пят. Глубокий капюшон скрыл ее аристократически бледное лицо, а тугая шнуровка не позволила полам плаща расходиться во время ходьбы. Обувь, или точнее, сандалики, нам предложили только у главных ворот, где зеленокожий гуманоид с глазами на пол лица, сидел в уютной будочке и раздавал их под расписку. Утеря оных предполагала штраф — десять кир. Ариса лишь презрительно фыркнула. Я же обалдело присвистнула, ведь мы с Веем и Граном на эти деньги в Нижней Даргардии неплохо питались в соседней корчме целую неделю, когда хозяйка дома, неожиданно приболела, и не могла нам готовить, а у меня на готовку просто не хватало сил. На мой удивленный взгляд, гуманойд только сдержанно улыбнулся и объяснил, что сандалики сделаны из кожи магоры — песочной ящерицы, а так как в Саймартанге она практически не водится, приходится закупать у соседей, с которыми в последнее время торговые дела идут совсем плохо.
Ариса непринужденно натянула сандалии, я же свою пару взяла с некоторой опаской. Зеленокожий, приглядевшись ко мне и увидев куцый кошель, привязанный к поясу, снисходительно ухмыльнулся и предложил пойти на рынок, купить себе тапочки, а эти вернуть ему, пока не потеряла. Я сердито сощурилась, но промолчала.
Драконница двигалась легко и стремительно, прекрасно ориентируясь в узких многолюдных улочках. Скользкая деревянная брусчатка чавкала под ногами, нервируя и звуком, и грязными брызгами. Сюда бы сапоги… резиновые, а мы в сандаликах.
— Ари, не беги. Я за тобой не поспеваю.
— Мы почти пришли.
Полупустая улочка нервировало больше, чем оживленная площадь, которую мы с Ари пересекли минуту назад.
Прыщавый длинноухий мальчишка со скуластым лицом, проходя мимо, вроде-бы совершенно случайно пихнул меня, но инстинкт, выработанный за время тренировок с Веем, решил иначе, и паренек сначала был припечатан к стенке, ударом в живот согнут пополам, затем безжалостно схвачен за ухо.
— Верни кошелек.
— Какой кошелек? — воришка сделал невинные глазки, — Вы ошиблись. У меня ничего нет. Видите-видите.
Длинноухий подросток раскрыл ладони и показал их мне. В руках действительно ничего не оказалось, но драконий слух все-таки уловил ложь. Как-то в перерыве между занятиями я вспомнила об этой своей способности, которая с момента моего возвращения на Орни'йльвир больше ни разу себя не проявила и попыталась разобраться, в чем причина. На мой вопрос Гран только растерянно развел руками, зато Вей объяснил, что эта способность у драконов появляется ближе к первому созреванию, где-то лет в триста, и оттачивается годами. Тут же возник другой вопрос, как же получилось, что у меня она проявилась еще до первой трансформации, но Вей лишь рассмеялся, и задал встречный вопрос, уверена ли я в том, что меня хотели именно обмануть, ведь ложь бывает явной и скрытой, и если первую любое немного думающий существо развенчает, то вторую нужно рассматривать как головоломку в которой правильное решение зависит от твоей осведомленности и способности анализировать окружающую тебя действительность, ведь ты видишь одно, лжец другое, а, в конечном счете, получается что-то третье. После такого объяснения я запуталась еще больше, и отложила решение этого вопроса до лучших времен.
Я хорошо помнила ощущения, которые испытала, когда Фран отвечал на мои вопросы, на них теперь и ориентировалась.
— Будеш-шь отпиратьс-ся, — прошипела я, подражая интонациям Франа, — и я отрежу тебе ухо.
Я частично выпустила когти и недвусмысленно царапнула нежный хрящик ушной раковины.
— Как считаешь, оно стоит двух кир?
Кровь из раны добежала до мочки уха и начала капать на край серого жилета. Увидев бордовые капли, воришка что есть мочи завопил и начал яростно вырываться, но я держала крепко.
— Ну-у, так что выбираешь? — начала я выходить из себя.
— Да, забери ты его, забери!!! — мальчишка словно фокусник, выудил кошель из воздуха и протянул мне, — Только отпусти-и-и.
— Хороший выбор, — злорадно улыбнулась ему.
Я перехватила кошель и отпустила мальчишку, но краем глаза проследила за ним и увидела, как к воришке подбежал такой же худенький большеголовый ребенок в рваной рубашке и коротких штанишках. Он взволновано запрыгал вокруг старшего товарища и даже попытался порвать свою рубашку на бинты. «Какая забота», — подумала я и желчно улыбнулась.
— Иш, — позвала Ариса, — Идем. Он получил по заслугам.
