На мгновение пришла мысль сжульничать и согласиться. Да, и драконья сущность, между прочим, только «за». Но меня останавливало то, что может сделать с ней и ее ребенком Нагарон, узнай он о нашей дружбе. Нет, я еще не достаточно сильна, чтобы принять ее предложение. Да, теперь я точно знаю, для чего стоит задержаться в прошлом. Мне необходимо стать сильнее. А вслух сказала:
— Не пожалей о своих словах, Падира. Может, случится так, что я окажусь совсем не той, кого ты хочешь видеть своим другом. Сейчас я ничего не могу тебе сказать. Пройдет время. Очень много времени, прежде чем ты узнаешь, кто я. Но если даже тогда, ты все еще будешь хотеть стать моим другом, я с радостью соглашусь. Но это уже будет совсем другой разговор.
После этих слов, я вышла в коридор, почувствовав душевное облегчение и физическую слабость. Все-таки это громадная ответственность, когда от твоих действий зависит: будет жить или умрет. Я посмотрела на свои руки. Пальцы до сих пор мелко дрожат. Сейчас бы сесть куда-нибудь и не двигаться, хотя бы несколько часов. Как идеал — завалиться спать.
— Иш?!
Ариса неожиданно выскочила на встречу, и все-таки сбила с ног. Ругнувшись, я больно шмякнулась на пятую точку.
— Что случилось? — обеспокоилась драконница, дыхнув ароматом успокоительной настойки. Уж валериану я узнаю из тысячи.
— Что случилось, что случилось. Больно мне, — потерла ушибленное место, и раздраженно, — Где тебя носило?
И чхать я хотела на субординацию и возраст — у меня нервы, мне можно. Ариса чуть изогнула бровь, но видимо настойка уже подействовала, и драконница только тряхнула гривой смоляных волос.
— Где? Да, там, — и указала на неприметную арку чуть впереди, на той стороне коридора.
«Блин. Вот же слепая курица!!» — мысленно отругала себя.
— Тогда почему не отзывались?
— А ты звала?
«Тьфу ты. Опять двадцать пять», — меня аж перекосило. Все-таки с черными драконами, как по накатанной дорожке, даже вопросы одинаковые. Ну, что мне с ними делать?
— Хм, — тяжело вздохнула я, — Еще как.
— Что случилось? Что-то с Падирой?!
— Уже ничего, — криво усмехнулась я, и, кряхтя начала подниматься. Пол больно холодный.
— ЧТО-О?!! — взвыла сереной Ариса.
— Да, успокойся, — отмахнулась я, — Жива — здорова. Отдыхает, сил набирается.
— А-а?
Я подняла взгляд и встретилась с ее встревоженным, но не теряющим надежду, взглядом.
— С яйцом тоже все более-менее, — слабо улыбнулась.
— Ты?…
— Не-ет, — замотала головой, — Максенс помог.
— Максенсор — бог оборотень?
Кивнула.
— Расскажеш-шь, — чуть ли не в самое ухо, прошипела Ариса и «полетела» к дочери.
— Куда я денусь, — буркнула я и тут же наткнулась на заинтересованный взгляд Лекаря.
— Вы Лекарь? — спросил он, подходя почти вплотную.
— Нет, — честно ответила я.
— А кто?
— Посланница.
— Посланница кого?
Задумалась, почесала в затылок и недоуменно пожала плечами.
— А бог его знают кого. Послала одна. Помогает другой… И кому теперь верить?
— Тому, кто ближе.
Я удивленно посмотрела на мужчину и отметила, что он гораздо моложе, чем мне показалось вначале. Просто внешность у местного Лекаря несколько специфическая: долговязый, худосочный, какой-то весь высохший; лицо вытянутое, костлявое с впалыми щеками, крючковатым носом, но цепкими и внимательными ястребиными глазами. Насчет глаз — это не просто красивый эпитет — лекарь наполовину оборотень, и глаза у него соответствующие. Впрочем, как и внешность. Точь в точь ощипанная птичка.
— Так говорил еще учитель моего учителя, — раскрыл мысль Лекарь, — Верь тому, кто печется о твоем благе больше, чем о своем собственном.
Прислонившись плечом к стене, я вздохнула.
— По-моему, на такое самопожертвование способны только родители.
— Боги тоже наши родители.
— В каком смысле?
— Боги заботятся о нас, помогают нам, направляют нас. Мы возносим молитву, обращаясь к ним за помощью. Они внемлют и…
— И посылают туда, куда Макар гусей не водил, — желчно усмехнулась я.
Лекарь сарказма не понял, и решил сделать вид, что не слышал последней фразы.
— …и направляют на путь самопознания.
Надо же! Я ожидала другой вариант. Что-то вроде: «И направляют нас на путь истинный». А тут вон как.
— Да, я уже так насамонапозналась, что еще чуть-чуть и пар из ушей повалит.
— Это для твоего же блага.
— Вы в этом уверены? — усомнилась я.
Мужчина сморщился и признался.
— Бывает, я и сам сомневаюсь, в адекватности Валдорга, но меня посвятили ему еще в младенчестве. У меня нет выбора, кому молиться — другие меня просто не услышат.
Я вцепилась в новую для себя информацию, словно клещ в свою добычу.
— Получается, что если ты посвящен одному божеству, то молиться другому права ты уже не имеешь, так?
— Не то чтобы не имеешь, скорее это бессмысленно — тебя не услышат.
— Совсем?
— Совсем.
— Что-то тогда я недопонимаю, — нахмурилась я.
Лекарь сложил руки на груди и по-птичьи склонил голову.
— Вероятно, я был неточен в своем объяснении. Ты и я можем молиться любым богам, но только тот, кому мы посвящены, услышит и придет на помощь, не требуя взамен ничего, кроме твоей веры. Иные же божества вначале потребуют плату. Как ты понимаешь, у каждого плата своя.
