Когда мы вернулись, на том же месте нас встретили Вейранар и Гран, который подстраховал драконницу, выпустив несколько светящихся шариков, чтобы обозначить безопасный путь. Увидев на спине Арисы еще двух пассажиров, темный, поинтересовался, кого мы притащили на этот раз, а услышав ответ, укоризненно покачал головой. Вейранар же отнесся к известию иначе: не говоря ни слова, подошел к эльвафам, внимательно посмотрел каждому в лицо, сверля тяжелым взглядом алых глаз, после чего кивком одобрил обоих. Мне осталось только развести руками. Если с Арисой я еще могла поспорить о рациональности принятия клятвы, то с Вейранаром спорить бесполезно. Эх.
Я думала, что пережив такой насыщенный событиями день, сразу усну, но сон что-то не шел, даже кошмары куда-то попрятались.
— Не спится? — бесшумно подошел к моему изголовью Вей.
— Неа, — вздохнула я.
— Тогда пошли, поговорим. Вижу, тебе не терпится рассказать, как прошел день на самом деле.
Я кивнула и осторожно выбралась из-под одеял. Чисс заворочался и недовольно что-то прошипел, но, слава богу, не проснулся. И так, когда нашла этого паршивца, вновь сидящего у края полога, выяснила, что у него еще утром поднялась температура, и что весь вечер его рвало, только об этом никто ни слухом, ни духом. Едва всех не поубивала. Ну, честное слово, как так можно! Оставила, называется, на свою голову! Тут и пригодилась собранная Саросом аптечка. Лекарства сняли симптомы, но первопричина осталась — ребенок стал смотреть на мир двумя совершенно разными глазами: красным — драконьим и золотисто-желтым — змеиным. Это могли видеть только: я, Ариса, Вей и Грандирэль, так как Гран еще утром укрыл мальчика барьером отвода глаз.
Чиссу было очень плохо, и хотя драконыш с независимым видом утверждал, что все нормально, я-то видела, как ему тяжело. Утихомирился Чисс только когда, уломав несговорчивого мальца, уложила спать рядом с собой. Поворочавшись, обустраиваясь у меня под боком, Чисс наконец-то заснул, и разбудить его, даже случайно, мне не хотелось.
— Ариса сказала, что вылечить Падиру тебе помог Максенсор, — Вей подкинул веток в огонь, разлил отвар успокоительных трав по кружкам и сел рядом, заботливо накинув куртку мне на плечи.
— Не вылечить, а… даже не знаю, как сказать. Это было проклятье. Макс сказал, что оно краем коснулось Падиры и ее ребенка… Но все прошло хорошо. Падира жива, ее ребенок тоже.
— Это хорошо.
— Но я беспокоюсь.
— О чем?
— Что если я изменила чью-то судьбу?! Что если…
— Успокойся. Ты все сделала правильно.
— Я надеюсь на это.
Вей ободряюще потрепал меня по плечу. Я сделала глоток отвара и начала разговор.
— Скажи, Вей, а правда, что Макс раньше был сильнее, и что у него на Орни'йльвире нет ни одного места преклонения?
— Хм-м. С чего вдруг такой интерес? — насторожился Вей, подозрительно косясь на меня алыми глазами.
— Хочу понять, как получилось, что бог-создатель, бог-оборотень, так ослаб, что одно разнесчастное проклятье мы скручивали вдвоем.
— Вдвоем? — темные брови поползли на лоб, — Ты ему помогала?
Я неопределенно пожала плечами.
— Он мне — я ему. Макс занимался Падирой — я яйцом. Иначе, кто-нибудь бы пострадал.
— Н-да. Дела, — задумавшись, Вей начал потирать подбородок, — Шагира как-то обронила, что Максенсор уже не тот… совсем не тот, но я и не думал, что все настолько плохо. По правде говоря, я не застал тех времен, когда Максенсор был еще в силе — давно это было. Могу судить только о том, что рядовой бог создателем стать не может — для этого нужны определенные знания и Сила. Это тебе не дождь вызвать — тут особый подход нужен.
Мы оба усмехнулись, вспомнив тот самый дождь.
— Ты что-нибудь знаешь о том, что произошло?
— Немного. Шагира у нас особа неболтливая, но порой ее так и тянет поболтать по душам. Он тебе рассказывал, что был создателем других рас на Орни'йльвире?
— Впервые слышу, — вытаращилась я на вампира.
— Скромник, — усмехнулся Вей, — Но так и есть. По крайней мере, еще три расы могут назвать его своим богом-создателем, и с десяток — вторым по старшинству в основном пантеоне.
— Ничего себе!
— Впечатляет, не так ли?
— Еще как! Но почему тогда Макс говорит, что у него нет своего святилища?
— У него его и нет.
— Не понимаю.
Вейранар поставил кружку с отваром ближе к огню.
— Не совсем удачное время для такого разговора, но скажу тебе вот что — темная это история. Деталей не знаю. Но от Шагиры слышал, что каждый раз, когда наступал момент призыва божества, и нужно было явиться своим созданиям и назвать свое имя, Максенсору постоянно что-то мешало: то старшие вызовут, то другой проект потребует срочного вмешательства, то оборотни позовут. Так и получилось, что все расы признавали кого угодно, только не своего истинного создателя. Многие даже не знают о его существовании.
— Бедный Максик, — искренне расстроилась я за свое непутевое божество.
