— Не бедный, — фыркнул Вей, — И сам хорош. Ни одной красивой самки мимо себя не пропускал. А так как по сути Максенсор оборотень-полиморф — сильнейший в любой стае, то и отказа, как ты понимаешь, он не знал. С таким ветреным богом на стабильность и процветание надеяться не приходится, так что в случае выбора, выбирали естественно не его.
— Ну, это они зря. Не так уж Макс и плох. Ему просто не дали шанса показать себя с другой, лучшей, стороны.
— С какой, Иш? Максенсор ветряный мальчишка.
— Ты не прав, Вей, — поправила съехавший край куртки, — Макс, не смотря, ни на что, очень заботливый.
Вей пожал плечами.
— Спорить не буду. О тебе Максенсор действительно заботится, и даже во вред себе.
Последняя фраза ударила по больному.
— Это ты о Шазуре?
— И о ней в том числе.
— Я надеюсь, они не разругаются из-за меня в пух и прах, — вздохнула я.
— На твоем месте я бы на это не рассчитывал.
— Почему? — поставила свою кружку к кружке Вея — Я смогу ей все объяснить. Я все продумала.
— Иш, детка, все не так просто.
— Думаешь, мне не хватит красноречия? — усмехнулась и толкнула вампира в бок.
— Хм-м, — Вей притянул меня к себе и уткнулся носом в волосы.
— Вей, не пугай меня, — заерзала, подозревая, что Вей хочет уйти от разговора.
— Боюсь, твой великолепный план по воссоединению их семьи обречен на неудачу, — вампир подбородком надавил на макушку, от чего я поморщилась. Больно ведь!
— Ве-ей?!! — капризно заныла я.
Вампир опомнился, и убрал подбородок. Вот так — моя макушка не подставка для его головы. Но я ошиблась, Вей и не собирался менять тему разговора.
— Иш, в отношениях Максенсор — Шазура много неясностей.
— Они любят друг друга.
— С этим утверждением моя богиня бы поспорила.
— Но…
— Поверь, Максенсор только делает вид, что любит Шазуру. Он даже себя убедил, что любит ее. Но, как и говорила Шагира, настоящей любви бог-оборотень так и не познал. Он играет роль, но эту роль ему навязала Шазура.
Я вырвалась из объятий вампира и возмущенно тряхнула головой.
— Не верю!
— Я и не прошу тебя верить.
— Тогда зачем говоришь такое, — приподнялась я, чтобы смотреть на него сверху вниз. Сплошное ребячество, но его слова задели меня.
— Иш, твой план… Я все слышал. И я просто хочу уберечь тебя.
— От чего?
Вей прикоснулся к моему локтю, но насильно усаживать поостерегся. Правильно, я сейчас на взводе.
— От разочарования. Ты у нас девочка чистая, честная, властью неиспорченная. Ты не видишь того, что вижу я.
Я запыхтела. Не люблю такие комплименты, когда не знаешь, то ли возгордиться, то ли обидеться. Я покосилась на Вея и увидела, что он смотрит на меня с мягкой отеческой улыбкой.
— Иш, я беспокоюсь за тебя. Ты не видишь этого, но боги Орни'йльвира стараются втянуть тебя во что-то очень скверное, а ты идешь у них на поводу. Иш, тебя здесь некому защитить. Максенсор, если то, что говорила мне Шагира, правда, тебе не защитник, хотя ради тебя он и готов пожертвовать многим.
Я зябко поежилась. Показалось, что воздух вокруг нас начал звенеть от напряжения, словно вот-вот должно случиться что-то… но что? А Вей продолжил, внимательно следя за моей реакцией:
— Шазура? Не рассчитывай на нее, Иш. Вспомни, что говорил тебе Грандирэль о глиртах — им нельзя доверять. Но правильнее было бы сказать не «им», а «ей». Шазура не защищает свой народ, она умело им манипулирует.
Струна натянулась. Звук стал просто невыносим. Я умоляюще посмотрела на Вея, но он, морщась от боли, сиплым голосом закончил:
— Ни одно ее создание не обладает свободой воли — они все марионетки.
Звук достиг своего придела, и я вскрикнула от пронзительной боли пронзившей голову — из носа потекла кровь. В глазах резко потемнело и я начала падать. Так закончился мой еще не самый тяжелый день на Орни'йльвире, и, судя по всему — это только начало. Будущее обещало быть нескучным.
Видящие говорят, что будущее туманно, и только избранные способны разогнать туман и узреть истину…. Однако, для тех, кто остался в этом самом будущем, все обстояло несколько иначе.
Начать можно с того, что всех без исключения наследников насильно выгнали из храма, игнорируя их требование объяснить, как это все понимать. Спорить с иддами было бесполезно. Каменные девы, объявившиеся сразу после возмутительно-дерзкой речи наследницы, начали молча выпроваживать посетителей храма, не разделяя их ни по расам, ни по сословиям. Все идды одинаково равнодушно требовали идти за ними, а выполнив свой долг, просто исчезали, оставляя просителей богини в полном замешательстве.
Все — кроме одной, пробуждения которой не ожидала даже всевидящая Эрмиадида. Случилось именно то, о чем ее, в то время еще совсем юную богиню, предупреждали мать и тетки — первая триада богинь судьбы. Пророчество, которого она так страшилась, начало сбываться. Приближалось время великих перемен.
