Лельтасис, покидая храм, выглядел очень задумчивым. Он старательно избегал диалога с кем либо, дожидаясь, когда явится Франчиас. Хрос тоже был молчалив. Эти двое чувствовали себя неспокойно, бросая встревоженные взгляды в сторону дороги, которая упиралась в тупик, место, куда вывели их идды. И как потом выяснилось не без причины.
Орби — рай'и Нины — был хмур. Не будь Лассаиндиар так зол на Дарисандрину, он бы тоже почувствовал то неприятное сосущее чувство, которое испытали все хранители Нины, когда она исчезла. Но ему было не до этого. Впрочем, как и всегда. По рассуждениям Лохматика, так уж выходило, что когда Нине действительно нужна была его помощь, его никогда не оказывалось рядом. И хотя Лохматик до сих пор испытывал к гордому представителю чешуйчатых не малую долю симпатии, (как-никак знал он его дольше, чем кого либо) все же пришел к мысли, что то, что они с Ниной не вместе — к лучшему. Высокомерные замашки представителя старшей семьи начали сильно раздражать Лохматика, свобода от браслетов быстро портила Лассаиндиара. Возникало ощущение, словно вместе с браслетами дракон снял и ограничение на свое истинное я.
Станислав и его приятели шахниры так же переругались, но благо не дошло до рукопашной — князь не позволил. Он, наверное, единственный, кто был совершенно спокоен.
Как показалось Лохматику, больше всех бесились гнормы. Что Эрдо, что его сородич — Вольтар — поливали Нину самыми отборными, вызывая у Лохматика желание разорвать их на части, но Орби успокоил их молча — схватил за шкирку и стукнул лбами. Оклемались они только на следующий день в поместье, где их сгрузили в комнатку со звукоизолирующим барьером и мягкими стенами.
Остальные вели себя более или менее сносно. Либо еще не отошли от шока, либо понимали, что крики и вопли ничего не изменят, раз уж сама Эрмиадида не соизволила явиться, чтобы разрешить их конфликт.
Явление Франчиаса было сравни чуду. Все сразу прекратили ругаться, подобрались и ринулись к нему за объяснениями. Лишь Лассаиндиар издалека сверлил злым взглядом своего удачливого соперника. Глитр был не многословен. Он коротко описал ситуацию, в которой оказалась Нина, и предложил всем погостить в его поместье.
Внешне Франчиас ничем не выдавал своего волнения, разве что был мертвенно бледен, а змеиные глаза лихорадочно блестели. Только в поместье, в его кабинете Лохматик узнал, как в действительности обстоят дела у Нины — Франчиас не поскупился — пустил горгулью в собственное сознание. В тот момент Лохматик особенно зауважал глирта. Все его чувства были у Лохматика прямо на лапе. У ис-сира конечно оказалось много тайн, часть из которых лучше было бы Лохматику не знать, но Нина… Нина занимала все его мысли. Глирт любил ее, хотя и понимал, что ей будет трудно понять и признать его любовь. Он и сам с трудом верил в это чудо, и был готов бороться за него, пусть даже с самой Эрмиадидой.
Лохматик предложил не пороть горячку, и подождать те самые десять дней. Ему самому это не нравилось, но и другого выхода он не видел, как и Франчиас — он тоже плохо представлял, что будет делать, если Нина не вернется. Он старался об этом не думать.
Но вернемся к драконам. Скандалить они продолжили и в поместье. Падира ругала свою неразумную дочь, между делом, пилила Райнара, который, как самый благоразумный, должен был остановить Дарисандрину.
Досталось и Лассаиндиару. Мужчина зло огрызался, но по какой-то причине посматривал на старшую самку Дай'Магриард с опаской. Их разговор был коротким и жестким. Падира не требовала от него срочно создать пару с Дарисандриной, даже напротив, попросила не спешить. Она не была совсем в восторге от выбора дочери, что не могло не удивить Лохматика, а вместе с ним и Индира, который знал, что с точки зрения черных драконов Лассаиндиар жених завидный, особенно теперь, когда его вернули в семью.
— Ты уже разбил сердце одной из моих дочерей, Лассаиндиар, — чеканя каждое слово, щурила драконьи глаза Падира, — Я не желаю, чтобы это повторилось и с Дарисандриной.
— Сударыня, если вы полагаете, что я…
— Замолчи, — рыкнула драконница, — В свое время ты сказал более чем достаточно. Я не желаю слушать оправданий. Если ты считаешь, что и в этот раз все будет по-твоему, то глубоко ошибаешься.
— Спешу напомнить, — скрипнул зубами Лассаиндиар, — что ваш супруг, глубокоуважаемая, подписал документ, тем самым соглашаясь со всеми пунктами в нем изложенными.
— Но Я его не подписывала! — глаза драконницы вспыхнули яростью.
— Да, что вы говорите?! — усмехнулся мужчина, — Если мне не изменяет память, я видел на нем и вашу подпись.
— Мою подпись подделали, — выпустив когти, женщина вцепилась в подлокотники кресла.
Лассаиндиар нахмурился.
— Но ваш муж…
— Фэдгард больше мне не муж, — перебила его Падира, — Мы разошлись.
Лассаиндиар, не скрывая удивления, уставился на темноволосую женщину, гордо восседающую в кресле напротив.
— Но это невозможно, — тихо сказал мужчина.
