— Да.
— Он сам любил только раз в жизни. Кроме Лиссарин для него никого больше не существовало. Печально то, что с ней произошло. Я несколько раз встречалась с ней. Она была… доброй.
— Да. Она была очень доброй, — согласился Франчиас.
— Так значит ты и наследница…
Франчиас нахмурился, ему было прекрасно известно, куда могут завести размышления на тему его отношений с женщинами, и потому решил сразу расставить все точки на «i».
— Я сделал ей предложение.
— О! — выразительно округлились губы Падиры.
— Она еще не ответила, но я надеюсь…, - взгляд Франчиаса стал мрачнеть. В глазах появилась звериная тоска по той, которой сейчас нет рядом.
Заметив это, Падира на мгновение даже позавидовала его избраннице — счастливица.
— Ты боишься? — тихо спросила она.
— Немного, — смущенно улыбнулся мужчина, — Еще эти «невесты» от отца. Придется как-то объяснить, что они здесь делают. Не хочу ее расстраивать.
— Так она все еще у Эрмиадиды?
— Да. Но должна вот-вот вернуться, — вспомнив, начало разговора, Франчиас спросил, — Ты сказала, что есть основания полагать, что ты предательница. Что это значит?
— Если я скажу тебе, — тут же перестала улыбаться Падира, — Где гарантия, что ты не захочешь сдать нас Нагарону?!
— Клянусь, я не сдам вас ему. Ни тебя, ни Дарисандрину.
— Я верю тебе, — кивнула драконница, — Дело в том, что это не совсем я — это моя мать. Она подменила артефакт (не тот, что мне подбросили — другой) почти точной его копией. Оригинал же она спрятала. Я ничего об этом не знала. Она призналась мне и рассказала, где искать артефакт, за день до того, как ее отправили по личному поручению Нагарона. Она просила меня сохранить и передать его наследнице Ма'Арийи.
— Передать артефакт Нине? — удивился Франчиас, — Что он собой представляет?
— Это парные браслеты, — Падира задумалась, и неожиданно ей в голову пришлась очень дельная мысль, — Я думаю, будет лучше, если это ты передашь наследнице артефакт.
— Я?
— Да. Сейчас я их принесу, — и, не дожидаясь ответа, Падира выскочила в коридор, где столкнулась с Лохматиком, который возвращался с очередного обхода.
«Что это с ней?» — фыркнул пес, ковыляя к столу.
— Почему ты хромаешь? — проигнорировав вопрос, нахмурился Франчиас.
«Дверью лапу придавили», — пожаловался тот.
— Дай посмотрю.
Лохматик протянул глирту пострадавшую лапу. Мужчина что-то прошептал и боль прошла.
— Кости не сломаны. В следующий раз будь осторожнее. Поговорим позже. Она сейчас вернется.
«Понял», — пропыхтел Лохматик и залез под стол.
Только горгулья успела задремать, в кабинет скорым шагом вошла Падира и положила на стол перед Франчиасом длинный черный футляр.
— Зачарованный футляр для артефактов? — восхитился ис-сир, — Большая редкость. Такие делают только под заказ, и то при условии, если мастеру позволят хотя бы взглянуть на сам артефакт.
— Мама никогда не рассказывала, но у меня есть сведения, что до того, как был подменен этот артефакт, на нашу сокровищницу было совершено по крайне мере три налета. Кражи незначительные — все вещи уже вскоре были найдены на рынке Саймартанга, но я предполагаю, что хищения были прикрытием.
— Мне позволено их увидеть? — отвлекся от созерцания футляра, ис-сир, — Если плотно прикроешь дверь, барьер в моем кабинете станет сплошным.
Падира кивком согласилась, закрыла дверь в коридор и застыла в ожидании. Сама она видела браслеты только один раз, и то, как потом выяснила, те самые, искусные подделки.
Франчиас провел пальцами по бокам футляра, нащупывая замки. Послышался тихий шорох, и крышка футляра плавно отодвинулась вперед.
— Не может быть! — выдохнул он, лицезря уже знакомые браслеты «полного подчинения», с тем отличием, что камни на всех четырех были прозрачные. И плетение… это было что-то удивительное, и ис-сир мог поклясться, что уже видел его раньше.
— Мама говорила, что с них делали браслеты для Лассаиндиара, — драконница подошла ближе, чтобы рассмотреть то, что так долго хранила, — Суть плетения, конечно, исказили, но большинство рисунков заимствовано из них.
— Да, — не особо вслушиваясь в слова, кивнул Франчиас.
— Ты передашь их наследнице?
— Обязательно… Это просто невероятно!
Падира поняла, что сидящий напротив мужчина вдруг стал полностью потерян для реальности — по его лицу блуждала мечтательная улыбка, от которой у драконницы мурашки по коже начали бегать. Она с уверенность могла сказать, что видит перед собой ис-сир совсем не браслеты, а нечто совершенно иное, но что именно, предположить затруднилась.
— Франчиас! — гаркнула драконница ему в ухо, теряя надежду, что тот самостоятельно вернется из мира грез.
— А? Ш-што? — отвлекся от любования браслетами Франчиас, и мысленно дал себе подзатыльник.
— Я спрашиваю: ты знаешь о них? Знаешь, кем и для кого они были созданы? Что за сила в них сокрыта? Мама ничего не рассказала. В сокровищнице они хранились в засекреченной комнате. Туда даже не всех членов старшей семьи пускают. А сейчас ты смотришь на них так, словно всю жизнь искал, и, наконец, нашел. Что ты знаешь о них, Франчиас? Расскажи мне, и я оставлю их у тебя.
