– Оставайтесь здесь. Соколов, останетесь с ним, потом доложите.
– Есть.
Вместе – они вышли к новенькой, с квадрантными фарами «двадцать четвертой» Волге. Попов невольно скользнул взглядом по крышам, хотя стемнело уже и ничего не было видно.
– Не бойся – заметил Цадиков – уже встретили. Садись назад…
Телохранители – сели впереди, один за руль, другой рядом Волга тронулась с места.
– Откуда сорвали?
– Мазари Шариф. Телятников ушел за кордон.
– С-сука…
Слышать такие выражения от интеллигентного, читающего Теодора Драйзера в подлиннике Цадикова было странно. Но видимо все озлобились. Попов замечал это… еще лет пять назад такого точно не было. А сейчас – было. Самые простые вещи – делались либо «на, отъ…сь», либо с какой-то непонятной злобой. Было такое выражение среди трудового народа – фигачить. Вот и фигачили. В разговорах – тоже проскакивала какая-то непонятная злоба, срывались по любому поводу. И Цадиков – был не исключением…
– Возьмут, думаю…
– Это как водится.
Цадиков помолчал. Машина мчалась по ночному Еревану.
– Заселишься рядом со мной в Интурист. Держи глаза на затылке…
Волга выскочила на эчмиадзинскую дорогу.
– Что это было? – спросил Попов.
– А сам как думаешь?
– Покушение?
– Да нет… не покушение. Встретили тебя. Намекнули с порога, скажем так. Здесь гостей любят. Но намекают – с порога…
Цадиков и Попов знали друг друга с начала восьмидесятых, когда они работали по делу, связанному с разгромом Мосторга. Дело курировал лично Андропов. С тех пор – они поняли уровень друг друга и уважали друг друга – как человека и как профессионала.
– А Абаяна то за что?
– А ни за что. На пути попался. Люди здесь в счет не идут…
Цадиков приоткрыл окно. Ночная чернота, едва разбавленная редкими городскими огнями – рвалась в салон.
– Завтра все сам увидишь. Тебя не к моей группе прикомандировали, как работать решай сам. Чем смогу – помогу. И помни одно – своих здесь нет!
– Борис Васильевич. Для прикрытия – поработаю с вами. Обстановку совсем не знаю, что к чему…
– Подставляешь ты меня. Местные съедят. Ну да ладно…
Волга свернула к Интуристу.
На следующий день – Попов проснулся с больной головой. Заснул поздно и спал плохо. Хотя номер был уютный, хороший. Ему как полковнику полагался одиночный, но номеров не хватало – все забито корреспондентами. В итоге – в номере стояла еще и раскладушка, но с кем он должен жить – так и не понял, другой жилец не появился…
Спустившись и позавтракав в ресторане – цены конские, готовили плохо, как впрочем почти везде в Интуристах – поехали в местный УКГБ.
По пути – проехали какую-то площадь. Попова поразило то, что на ней – люди причем довольно много, несколько тысяч человек. Для такого города как Ереван и для рабочего дня – это очень много. Люди стояли кучно и явно не просто так.
– Что тут происходит? – спросил Попов.
– Митинг.
– Митинг.
– Солидарности с Карабахом. Требуют передачи Карабаха Армении.
Мелькнул плакат – кулак, и русскими буквами – КРУНК. Застрявший в Средней Азии Попов и думать не думал, насколько все это серьезно.
– Рабочий же день.
– Им плевать. Задерживали. Проверяем – работник ТТУ[44]. Нагрянули на работу – смена стоит. Еду им подвозят как бригаде в поле – несмотря на то, что в магазинах много чего нет.
– Чего не разгонит никто?
– Этих разгонишь – завтра сотня тысяч соберется…
Здание УКГБ по Армянской ССР располагалось на узкой, очень крутой улице и сильно походило на обычный жилой дом – пятиэтажку. Судя по размерам управления – про безопасность здесь особо не думали, в некоторых областях РСФСР – здания областных управлений больше раза в два. А тут граница и не простая, а горная, да еще со страной членом НАТО. Но есть как есть…
В самом здании – они наткнулись на невиданное дело – пулемет. Самый настоящий, от его вида Попов аж споткнулся. Пулемет было видно за кирпичной стеночкой, который для его маскировки возводили. Наверное, и плакат повесят. Но пулемет есть пулемет…
Молча следуя за Цадиковым – он поднялся наверх. Зашли в небольшое помещение, в котором был стол, стулья, черная, школьная доска. Там уже собрались сотрудники.
– Товарищи, полковник Попов Владимир Степанович. Работает по второй линии…
Первым – поднялся один из офицеров, сидящий во главе стола. Пожилой, статный, с профессиональной усталостью в глазах.
– Гаригян Аслан Арутович. Как встретили… ах, да…
Попов понял, что это и есть председатель Армянского УКГБ. Точнее и.о. – на коллегии пока не утвердили.
Как было положено – обошел всех по очереди, пожал руку. Тихим голосом представлялись друг другу, смотрели в глаза. Никто не избегал… но на то они и профессионалы. А какой камень каждый за пазухой держит – поди, знай. Врать то всех – в одном месте учили.
– Как товарищ Абаян? – спросил председатель.
– Опасность для жизни миновала, товарищ председатель – доложил присутствующий тут Соколов – врачи гарантируют, что через месяц, максимум полтора он сможет приступить к работе. Семья уже у него.
– У нас может не быть полутора месяцев – сказал Цадиков – каждый человек на счету.
– Кто занимался этим делом, доложите…
