Начкар? Навряд ли, этот, похоже, настоящий. Они не подчиняются местным, они подчиняются напрямую Центру, поэтому смазать их труднее. Если только деньги посулили. Но нахрена? У любого, кто связан с УИН — есть приличные возможности зарабатывать: купленная в магазине простая пачка чая — за решеткой уйдет в пять раз дороже. Записка — может стоить штуку, тысячу рублей, если по хозяйственным делам — то и больше, там миллионами ворочают, тузы. Начкар не дурак, он офицер, не может не понимать, что творится в республике. И вряд ли он будет связываться с делом, которое сулит высшую меру.
Да и как? Остановить машину? На глазах у солдат? А если заложат? Доверять никому нельзя, даже если заплатить.
Тогда кто? Солдаты?
А больше и некому. Скажут, что напал… да мало ли придумают…
Попов вспомнил дело… его расследовал не он, КГБ подключилось, поскольку дело было резонансным. В вагоне — обычном Столыпине, идущем на север — один из солдатиков — конвоиров взял автомат и расстрелял семерых сослуживцев. Насмерть пятерых, двое чудом выжили. Когда начали разбираться — серьезно разбираться, невзирая на чины — выяснилось, что солдатик был совсем молодым и старослужащие над ним издевались, в конце концов — совершили с ним акт мужеложства. Засиженные авторитеты — в разговорах по душам (давать показания западло, а поговорить даже с ментом о том, что видел вполне можно, если тема приметная и братвы не касаемая) называли происходившее в вагоне среди солдат-конвоиров беспределом.
Черт знает, какие эти…
Попов стал внимательно вслушиваться. Не может быть, чтобы смазали всех. Кто-то один…
Кто?
— Зырит… — сказал один из солдатиков — злой…
— Да брось, салага… — ефрейтор, старший в команде лениво поддел сапогом звякнувшую решетку — сконил что ли? Он там а мы здесь?
— Да не…
— Сканил… — уверенно сказал ефрейтор — сапоги за то мне отдраишь. Утром встану — чтобы муха на них не е…сь.
Возражений это не встретило…
Какое-то время ехали молча. Потом солдатик поинтересовался.
— Тащ ефрейтор, а может он — того?
— Чего? Такие не дохнут…
— Да я не про это. Может он… и впрямь из КГБ?
— Ага. Ты больше слушай, Шалидзе. Они тебе и не то на уши навешают. Артисты…
Ефрейтор опять лениво стукнул сапогом по решетке.
— Не… Салага ты еще. Вот послужишь с мое… увидишь.
— А чего?
— Чего — чего… Ну, к примеру, зэчек возить. Это совсем другой коленкор, да… Такие есть чиксы…
— Красивые, да?
Ефрейтор заржал.
— У тебя было ваще? Или так, целкой в армию пришел?
— Ну, было… — буркнул солдат, и уже по заминке все стало понятно.
— Ага. Дурак ты, Шалидзе. Ладно слушай старшего по званию. Короче, все эти б…, что на зону идут, они в общем, до мужика голодные бывают. А чего — в зонах то их ни одного мужика не бывает, ты прикинь? А им — тоже охота, ну, как нам. Вот едет она, думает, сколько ей намеряют. Как не по…хаться напоследок. Тут то и лови момент.
Явный идиот. Неужели притворяется?
— Тут была одна, четыре месяца назад. Ее по мокрой статье вели, мол, е…я своего грохнула. Короче, она в хате жженой бумагой. Да свекольным соком такой макияж себе сделала, закачаешься. Пока ехали, мы ее все… прямо через решетку, да…
Ефрейтор уже плыл по волнам воспоминаний…
— Ты только осторожнее, молодой. Резинка есть?
— Это… презерватив, да?
— Резинка. Без резинки нельзя, что намотаешь — потом не вылечишь. Сорок уколов в ж… — оно тоже не сахер — махер.
— И что? Все так сразу дают? — рядового явно заинтересовала тема.
— Ну, не все. Договариваться надо уметь. К примеру — многие за пачку сигарет — запросто тебе соснут. Или скажешь — мол, в туалет не выведу, ссы под себя. Ну и…
Ефрейтор покровительственно похлопал солдатика по плечу.
— Держись меня — не пропадешь. Но горя схватишь.
— Ага.
— Не ага, а так точно…
Внезапно машину изо всех сил дернуло в сторону, послышался грохот и скрежет сминаемого металла.
— А это что…
— Б… Врезались во что-то…
— Надо посмотреть.
— Сиди… без тебя посмотрят.
Сам начкар — действительно сильно нервничал. Весь вечер пропал… козлы. Тут и так… ни сна, ни покоя, все на усилении уже который месяц, пашешь за двоих, так тут еще и это… б…
Начкар знал свое дело: его задача тут взять, туда привезти, и чтобы бумаги в порядке были. Пока едешь — можно даже вздремнуть, про нападения на автозаки — это только в романах криминальных пишут. Все проще — кому надо на лапу, дело на пересмотр, никто беспределом не занимается. Местные тузы — не миллионами, десятками миллионов деньги считают, им за пересмотр отстегнуть, что раз плюнуть. Ходят слухи, что откосить от наказания — любого — стоит лимон. И лимон этот — весь идет наверх… ну или почти весь.
А он тут — возжайся с этим г…м. И опять квартиру не дали… хотя обязаны были. С..и, опять задвинули, Степаненко ж… лижет начальству, водку достает, охоты организовывает. Вот и получил — треху на троих. А им — вчетвером в однухе как хочешь, так и…
Мрачные мысли капитана — прервал удар в бок, из глаз искры посыпались, машину повело влево, он ударился головой, попытался за что-то схватиться — но пальцы ухватили пустоту…
Машина остановилась.
Твою же мать!
