Его игра имела одну цель — уже имела. Дискредитировать Политбюро и добиться передачи власти — реальной власти — Президиуму Верховного Совета. И ему — как Председателю Президиума Верховного Совета. Алиев думал даже о выборах… когда тебя избирают не всем населением, а несколько десятков человек, которые и передумать могут… очень неустойчивый такой пост, если не сказать лише. Но выборов он боялся — он мусульманин, многие не поймут. Но вот Политбюро… Ему уже было понятно, что Партия не справляется с руководством государством, кризис в Армении прямое тому подтверждение. На улицах разъяренные толпы, здание республиканского комитета партии в осаде — а секретари сидят в своих кабинетах, жидко обделавшись, звонят в Москву и докладывают, что им уже стекла камнями бьют. Спрашивают, что делать. Что делать, что делать… Штаны сымать да бегать! Выйди, поговори с людьми, чем отсиживаться в кабинете. Боишься? Сказать нечего? А какой ты тогда, нах… секретарь партии, если ты людей боишься, если тебе им сказать даже нечего? Кусок г…а ты, а не секретарь!
И потому — на Политбюро он инстинктивно занимал позицию сторонника самых жестких мер по Армении. Задавить мятеж в зародыше, пока поздно не стало! Остальные — занимали противоположную позицию — часто в пику ему, часто — просто из-за инстинктивной боязни раскачивать лодку и из-за понимания крайней взрывоопасности «национального вопроса». Но кроме Политбюро — есть еще Верховный Совет, Президиум Верховного Совета — по Конституции это и есть власть в стране, а никакое не Политбюро. И там — немало людей, которые считают, что «надо что-то делать, пока не стало поздно».
Вот эти люди — станут его опорой. И армия, милиция, органы госбезопасности — там уже надоели половинчатые меры, ничего не делание… Горбач хоть немало у власти побыл, но первыми вопросы относительно него стали задавать именно в армии, милиции и КГБ. А если толпа пойдет таки на штурм партийного здания — то вопросы начнет задавать уже Центральный комитет Партии — Политбюро. И тогда — может возникнуть ситуация с перевыборами Политбюро — и он будет единственным, кто вовремя предлагал принять меры.
Нет, Алиев вовсе не был человеком, все мысли которого были только об укреплении родной державы… вряд ли в Политбюро был хоть один такой человек. Но Алиев один из немногих — отчетливо понимал, что что-то делать надо. Что отстранением Горбачева — Шеварднадзе — Яковлева, делами по государственной измене — ничего не решилось, что партия потеряла вес в обществе, что выступления воспринимают с кривой усмешкой и не верят. Что на местах — больше половины партсекретарей надо гнать в шею, случись такое, как в Армении — и они будут либо сидеть в своих кабинетах и названивать в Москву, пока к ним в кабинет погромщики не вломятся, либо еще хуже — возглавят погром. В Сумгаите — во главе погрома… ну если и не во главе, то среди участников точно — был первый секретарь обкома партии. И хотя потом он отговорился — мол, водили по всему городу под ножами — Алиев четко понимал, что там произошло. Либо ты врешь, говоришь, что у тебя в городе все нормально, покрываешь безобразия — либо несешь ответственность, слетаешь с поста. А когда беспорядки начинаются — тут выбор небогатый, либо ты толпу возглавишь, либо толпа тебя растопчет…
Нет, надо что-то с партией делать. И немедля. Совсем убирать… не получится, да и никто не даст — но жестко централизовать власть, дать по рукам сепаратистам, мафиози всяким, четко наладить механизм информирования, да для большей надежности не один, поставить на конвейер наказание за бездеятельность, перетасовать колоду партсекретарей и омолодить руководство — все это надо делать, причем вчера. И надо серьезно заняться общественными настроениями. Никто толком не понимает, что происходит — сегодня в Армении погромы — а завтра будут в Москве!
— С кем ты говорил? — спросил Алиев Багирова.
Багиров был белый как мел.
— С Цадиковым, начальником сводной опергруппы. У них сотрудник утром пропал.
— Пропал?!
— Так точно. Выехал из гостиницы на машине, но до места работы не доехал…
— Кто?
— Полковник Попов из Особой Инспекции.
Алиев выругался, на сей раз на азербайджанском.
— Ищите! Он что, с машиной пропал?! С водителем?! Республика с носовой платок — как он мог там пропасть?!
— Так точно, ищут…
Оба подумали об одном и том же — не исключено, что сотрудника Центрального аппарата КГБ могли убить или того хуже захватить в плен банды армянских националистов и сепаратистов. А это — прямой вызов Центру, особенно на фоне беспорядков в Ереване и только что произошедшего там резонансного теракта.
В этот момент затрезвонил — очень глухо — телефон. Багиров привычно пошарил рукой — телефонов была целая батарея, как и в любом начальственном кабинете высокого ранга. Ни один не звонил.
Багиров недоуменно посмотрел на стол, потом отодвинул один из ящиков. Звонил телефон, установленный там, в ящике — обычный Теллур, безо всякой маркировки.
Багиров посмотрел на Алиева, тот кивнул — ответь, раз звонят.
— Председатель КГБ Багиров.
