Прихрамывая — вор проковылял через двор, роскошный двор, со стойлами для лошади и коровы на дальняк — который здесь был сложен из того же кирпича, и если бы не сантехника, тут и жить можно было бы. Внезапно — остановился, прислушался, потянул воздух, по звериному остро огляделся — не идет ли кто. Судьба стукача, дятла, барабана — незавидна: могут утопить, казнить током, бросить в топку живым, утопить в параше. Лапа был по-звериному осторожен — не работал на местных кумов, которые по копейкам разменяют, не стучал про все, что видел и слышал, чтобы не вызвать подозрения. Чутко прислушивался к тому, что говорили, но не показывал вида — чтобы потом на него не подумали, а подумали на кого-то из болтавших, ловко переводил стрелки. Лапа стучал не на ментов — а на КГБ, его завербовали давно, в ходе давно забытой специальной операции, но на произвол судьбы не бросили. КГБ не интересовала лагерная жизнь, кто кого опустил, и все такое, они работали по крупным целям. Именно поэтому — Лапа ни разу не попался.
Кряхтя, он зашел в туалет, запер дверь. Пошарил в укромном месте в туалете — туалет был деревенского типа, тут можно было кое-что спрятать. С усилием отодрал рацию в пакете — маленькую, трофейную, типа Алинко — трофей из Афганистана. Это — должно было связать его с оперативной группой, которая постоянно контролировала Карпета, но находилась вне зоны видимости. Зачем, ведь у КГБ в окружении вора были свои глаза — Лапа…
Ему сказали, чтобы он не трогал настройку, а просто нажал кнопку и включил ее. Что Лапа и сделал…
— Алло — сказал он, как в телефонную трубку, потому что правилах радиосвязи и понятия не имел…
В трубке было шипение, а потом раздалось.
— Арарат на связи, назовите себя!
Лапа чуть не выронил трубку.
— Алло.
— Арарат на связи, кто это?
К счастью — станция была дуплексной, можно было разговаривать как по телефону.
— Это… Лапа…
— Говорите, вас слушают…
Лапа настороженно посмотрел на рацию. Красиво выражаться — он никогда не умел.
— Короче… тут одного фраера привезли… его с автозака сняли, секете…
— Продолжайте… — после небольшой паузы послышался голос.
— Ну так и чо. Карпет сам с ним базарил, один на один, братву выставил. А этот фраер, которого с автозака выставили — вроде как из вашей конторы большой чин.
— Как он выглядит?
— Здоровый штымп. Рожа разбита, вроде залысины…
— Ясно, ожидайте…
Лапа настороженно посмотрел на рацию. Решил и в самом деле сходить по-большому — медвежья болезнь подвела. Снял штаны и устроился на толчке, решив, что если будут ломиться — он по-любому ее вниз скинуть успеет. А копаться в г… никто не будет, западло…
Рация захрипела вызовом.
— Лапа. Лапа…
Лапа опасливо взял рацию.
— Я это.
— Этот человек из конторы, с залысинами, он все еще там?
— Да, здеся.
— Карпет с ним разговаривал?
— Да и еще двое.
— Кто именно.
— Один — Беляк. Второй — сын Карпета, Штемпель, кликуха. Правильный пацан…
— Выезжать никуда не собираются?
— Нет.
— Хорошо. Выключите рацию и спрячьте ее. Ничего не предпринимайте.
— А… Газарян где? — Лапа вспомнил фамилию куратора.
— Газарян с вами свяжется. Ничего не предпринимайте.
Рация выключилась.
Лапа с опаской посмотрел на непонятный, подмигивающий красной лампочкой предмет. Потом — он бросил его вниз, и с удовольствием увидел, как эта дрянь тонет в зловонной жиже…
И нечего.
Гас Авратакис вел свои дела примерно так, как он вел бы дела, если бы унаследовал от отца бизнес по мелкооптовой торговле алкоголем. Никаких ухищрений, никаких выдумок с Фермы, учебного центра ЦРУ. Держись за своих друзей, бей по своим врагам всякий раз, как только представляется возможность и не позволяй ублюдкам не оплачивать счета.
До сих пор это прокатывало…
Рано утром — Гас Авратакис сел в посольскую машину, довольно новый и заметный Шевроле Каприс с затемненными стеклами. Перед тем как сесть в машину, он окинул взглядом набережную Корниш — со всей ее колючей проволокой, бетонными блоками, итальянскими парашютистами из полка Сан-Марко, держащими палец на спусковом крючке. Возможно, он все это видит последний раз, и с него, как с того бедняги — снимут кожу заживо, а запись — пошлют в Лэнгли.
Надо было ехать…
Машина плавно тронулась, чтобы почти сразу остановиться, уткнувшись в шлагбаум. Посольство на внешнем периметре охраняли местные, американские морские пехотинцы в этом городе были лучшими мишенями…
Водитель нетерпеливо просигналил, чтобы открыли шлагбаум. Шлагбаум открыли, машина проехала…
— Налево.
Водитель — дипломатическая охрана Госдепартамента США — молча повернул руль. В затемненных стеклах — покатилась улица, где приметы счастливого вчерашнего: зелень, причудливые кованые решетки бывших вилл — тесно соседствовали с ужасным настоящим: в Бейруте не было ни стены без отметин от пуль.
— Направо…
Водитель посмотрел в зеркало заднего вида.
— Ну?
— Зеленый ФИАТ, сэр. Больше никого не вижу.
