Стальное поколение полностью

— Самой минимальной, друг, самой минимальной. У нас хватало тогда проблем после войны на Синае, да и какой идиот будет поддерживать, а тем более разжигать войну рядом со своими границами, скажи. Потом — международное сообщество изволило обратить внимание на ситуацию. Когда палестинцы похищали людей за выкуп, держали их в своих лагерях — было все нормально, а когда они побежали от противника, втрое меньше по численности — получилось как то некошерно, согласись. И вот мы имеем то, что имеем.

— Армяне — напомнил Авратакис.

— Да, армяне… Сначала они были на стороне христиан почти целиком, потом раскололись. Часть из них — ударилась в троцкизм. Часть — тупо вернулась в Бейрут и стала держать свой район — здесь все так делают.

— И троцкисты связались с КГБ?

— Не факт. У них были, конечно, контакты — но закончились они ничем, насколько мне известно…

— А местные боевики?

— Обычный набор. Похищения людей, организованная преступность. Типичное для них — подпольное изготовление ювелирных изделий из золота, камней, даже огранка алмазов. Сам понимаешь, в этом мы, скорее, конкуренты[103].

Авратакис прикинул.

— Под кем они были? Они ведь не могли существовать сами по себе, их слишком мало.

Элиах подмигнул.

— Соображаешь. Они работали под Франжье, но в последнее время разругались.

— Причина?

Израильтянин пожал плечами.

— Деньги, как всегда. Здесь большинство убийств совершается из-за денег. Все говорят, что они религиозные — но за пригоршню шекелей убьют родную мать.

— Долларов — задумчиво сказал Авратакис.

— Да все равно. Лишь бы что-то стоило.

В голове складывалась картинка. Как интересно. Армяне — в последнее время ощутили за свой спиной поддержку, настолько мощную, что отказались от «крыши» одного из местных криминальных лидеров — Антуана Франжье, главы христианской милиции Марада. Франжье — в свою очередь мог обидеться на такое и решить нанести ответный удар — чтобы восстановить пошатнувшийся авторитет.

И он выберет цель, по которой будет бить. Случайно — он удар наносить не будет.

— Один маленький вопрос. А французы насколько сильно связаны с армянами?

Израильтянин кивнул.

— Правильно понял. Это их ударная сила здесь. Французы — ставили на армян с самого начала.

Пока мы, как идиоты — гнали в Иран ракетные комплексы ТОУ для того, чтобы получить очередную порцию лживых обещаний способствовать освобождению американских заложников — а на деле только подтверждая один неприглядный факт: чтобы иметь возможность свысока разговаривать с Америкой, возьми в заложники американцев.

— А Франжье — как я понимаю, ставит на Сирию. Или она на него?

— Тут сложно. Понимаешь, у сирийцев здесь много врагов. Палестинцы все помнят. Сирийцам надо создавать хотя бы видимость дружбы с основными христианскими кланами и группировками. В том числе и с Франжье.

Они уже дошли до самого низа, ступили на причал. В пяти футах от ног хлюпало в причал Средиземное море…

— А о стрельбе во французском представительстве что слышно? — вышел на финишную прямую Авратакис.

— То, что французы как то подозрительно мало понесли потерь. Соображаешь. Это был их… как вы это называете… секретный дом.

— Безопасный дом — поправил Авратакис.

— Он самый. Так вот — французское посольство отправляет на родину только два гроба.

Франжье — судя по всему знал, на кого нападать. Знали и французы, что будет нападение. Сукины дети…

Интересно — они и в самом деле за пригоршню баксов продадут родную мать?

— Как насчет прямого контакта с Франжье? — решил пойти в лоб Авратакис.

— Проблематично, но…

Это означало — а что буду иметь с этого я?

Грек — обнял гостеприимного израильтянина за плечи.

— Время обеда. Как начет продолжить разговор за столом?