В тесном пространстве подъезда хрущобы — взрыв гранаты прогремел как пушечный залп, со звоном полетели стекла, вспышка была нестерпимой и заставила одного из бандитов выронить обрез. Справа — пинком открылась дверь квартиры, и на площадку вихрем вырвались двое, с пистолетами Стечкина.
— На пол! На пол!!!
Тот, кто не выронил еще пистолет — получил жестокий удар поддых, пистолет грохнулся на пол и лишь каким-то чудом не выстрелил — взведенный ТТ обычно в таком случае стреляет. Снизу — тоже поднималась группа захвата, эти уже с короткоствольными автоматами.
— Упаковали!
Открывались двери.
— Ходют, громыхают…
— Нишкни мамаша… — сказал один из бойцов.
Этот язык был аборигенам понятен. Дверь закрылась.
— Куда их?
— Давай, в адрес…
Один их бойцов постучал в дверь. Ему открыл один из оперов, прибывших из Москвы — в костюмчике, но взгляд настороженный, Макаров в руке, палец у спуска.
— Ну?
— Свинтили. Без потерь. Куда их?
— В основное здание…
Основное здание УКГБ по г. Ростову и Ростовской области представляло собой массивное, сталинской архитектуры здание на полквартала бледно-желтой расцветки. Памятливые люди обходили его десятой дорогой: в тридцать седьмом тут зверствовал Евдокимов[114], буквально заливший область кровью. Что же касается сегодняшних дней — монстры, подобные Евдокимову в этом здании давно уже не водились, а водились вполне даже приличные молодые и средних лет люди, которые держали ростовский УКГБ в числе лучших в стране…
Перед самим зданием — машина разделились. Банальный фургон «Хлеб», в который поместились и часть группы захвата и арестованные проехал чуть дальше, чтобы сдать задержанных в тюрьму, точнее в изолятор — проще всего это было сделать, пропустив задержанных через вход ХОЗУ, хозяйственного управления. Волга и РАФ затормозили у главного входа, в здание быстро провели какую-то женщину. Причем — автоматчики перекрыли тротуар с обеих сторон, еще один — постоянно находился рядом с женщиной. Такого здесь не видали с недоброй памяти Евдокимова…
Женщину подняли наверх, туда, где были кабинеты комсостава, в том числе и начальника УКГБ, которого в здании не было. Кабинет, куда поместили московскую бригаду — находился по соседству и представлял собой зал для совещаний. Его использовали как помещение для размещения ВСОГ[115], потому что никакого другого подходящего не нашли.
— Доставили… — объявили местные опера.
Сухой, невысокий старичок, одетый в неброский серый костюм — поставил чайную чашку на блюдечко. Поморщился, словно услышал ругательство.
— Выйдите. И чаю принесите… с печением…
Опера поспешили ретироваться. Этот старичок был с Москвы, и местный «первый» генерал-лейтенант Хлестков при его появлении спешно слег в больницу.
— Присаживайтесь… — показал старичок на стул.
Женщина прошла к стулу, села. На лице ее — было то отчужденное выражение, каким на Востоке показывают, что ни собеседник, ни его дело не интересны.
— Сейчас чай принесут — сказал старичок, листая какую-то папку — негусто… Негусто…
Старичок захлопнул папку.
— Да вы ешьте, ешьте печение.
Вошел один из местных оперов, в джинсах, один из тех, кто с захвата. Поставил на стол поднос. Ложечки — едва заметно подрагивали в чашках. Шепнул несколько слов старику на ухо и поспешно вышел…
— Ну, вот, и чай… — обрадовался старичок — да вы пейте чай, Жанна Адамовна. Поверьте, не обидим, не отравим.
Женщина — резким жестом отставила чашку. Чай плеснулся на блюдечко.
— Догадываетесь, о чем будете говорить?
Молчание.
— Жанна Адамовна, органы госбезопасности только что обезвредили двух бандитов у вашей двери. Бандитов с оружием. Не интересно, зачем вас, всего лишь бухгалтера — решили убить двое бандитов? Двое армянских бандитов.
Женщина улыбнулась каким-то своим мыслям, но ничего не сказала.
— Любили его? — сочувственно произнес старик.
Женщина резко повернулась.
— Что с ним?
— Убит сотрудниками милиции при задержании — безжалостно отрезал старичок.
Женщина закрыла лицо руками. Беззвучно затряслась в рыданиях. Старичок снова принялся читать дело.
И так минуты шли за минутами, в углу — почти беззвучно шли напольные часы, а за окном — уже был новый день. День, который надо было пережить.
Женщина понемногу приходила в себя. Чай давно остыл.
— Что вам надо? — вдруг спросила она чужим, сухим голосом.
— Узнать правду. Кстати, позвольте представиться. Легаш Иван Францевич, генерал-лейтенант государственной безопасности, начальник Особой Инспекции КГБ СССР.
— Легаш… Хорошая фамилия.
Старик покачал головой.
— Не надо, Жанна Адамовна. Вы же не такая, зачем прикидываться. Это не ваш мир.
— Да откуда вам знать какая я… — сказала, словно выплюнула женщина — мрази.
— Ваш гражданский супруг, Карапетян, был уголовным авторитетом, Жанна Адамовна. Мы это знаем. Но одновременно с этим — мы полагаем, что он был убит при задержании с тем, чтобы скрыть правду о тех событиях, которые происходят в Армении. Вы смотрите телевизор?
Молчание.
