Внезапно тишину разорвал оглушительный выстрел. Я почувствовал резкий удар в грудь, словно кто-то ударил меня кувалдой. Падая, я успел заметить источник выстрела – одна из металлических рук, которую мы так небрежно отделили от тела. Она лежала на земле, искря и дергаясь, словно в конвульсиях. Ствол, встроенный в ладонь, все еще дымился. Случайность – пронеслось в моей голове. Эта чертова штуковина выстрелила сама по себе, без всякого умысла. Я рухнул на землю, ощущая, как сильная боль растекается по телу. Дыхание стало прерывистым, каждый вдох отдавался мучительной агонией. Перед глазами плясали черные точки, грозя поглотить сознание.
– Артем! – крик Тани прорвался сквозь звон в ушах. Я видел, как она бросилась ко мне, ее лицо исказилось от ужаса.
Рома среагировал мгновенно, выпустив ракету по атаковавший меня конечности, превратив ее в груду металлолома.
– Держись, друг! – Рома опустился рядом со мной, лихорадочно доставая аптечку.
Таня уже прижимала к моей ране нанобинты, ее руки дрожали. "О.К.О." мигало красным, выдавая неутешительные данные о моем состоянии.
– Почему не работает?! – в голосе Тани слышалось отчаяние.
Нанобинты, которые должны были мгновенно залечить любую рану, оставались бесполезными.Я чувствовал, как жизнь утекает из меня. Каждый удар сердца выталкивал кровь из раны, образуя темную лужу под моим телом. Пиксель метался над нами, его экран показывал череду сменяющихся эмоций – страх, растерянность, отчаяние.
– Анализирую... Анализирую... – бормотал он. – Не могу определить... Рана не поддается стандартному лечению!
Рома раздавил аптечку на моей шруди, но я лишь почувствовал холод, разливающийся по телу. Боль немного притупилась, но дышать становилось все труднее.
– Артем, не смей умирать! – Таня сжимала мою руку, ее глаза блестели от слез. – Мы же только начали, ты не можешь вот так нас бросить!
Я хотел сказать им, что это была просто нелепая случайность, что никто не виноват, но из горла вырвался лишь хрип. Вкус крови наполнил рот.
Рома в отчаянии ударил кулаком по земле:
– Чертова игра! Это должно было быть нашим шансом на победу, а не... не это!
Я чувствовал, как жизнь покидает меня. Каждый вдох давался с трудом, а боль пульсировала во всем теле. Таня и Рома склонились надо мной, их лица искажены тревогой и... чем-то еще.
– Артем, – голос Тани дрожал, но в нем слышалась странная решимость. – Мы... мы не можем тебя спасти.
Рома кивнул, его взгляд стал жестким:
– Нам нужно идти дальше. Продолжать игру! Бороться за свои жизни!
Их слова ударили больнее, чем пуля в груди. Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.
– Прости, друг, – Рома положил руку мне на плечо. – Но мы должны выжить. Ты бы поступил так же.
Таня отвернулась, пряча слезы:
– Прощай, Артем. Мы... мы не забудем тебя.
Они поднялись, собирая оружие и припасы. Я смотрел на них, не веря своим глазам. Неужели они просто бросают меня здесь умирать? Пиксель завис надо мной на мгновение, его экран показывал смесь скорби и смятения, прежде чем он последовал за Таней и Ромой. Я наблюдал, как они уходят, становясь все меньше на фоне пустынного горизонта. Ярость и обида вспыхнули во мне, затмевая даже боль от раны. Как они могли? После всего, через что мы прошли вместе? Мысли о мести заполнили мой угасающий разум. Я представлял, как встану, найду их и заставлю заплатить за предательство. Но реальность была жестока – я не мог даже пошевелиться. Тьма начала сгущаться по краям зрения. Последняя мысль пронеслась в голове: "Не прощу... никогда не прощу..." И затем сознание покинуло меня, оставляя наедине с пустотой и предательством тех, кого я считал друзьями.
60
Внезапно сознание вернулось ко мне, словно вспышка света в кромешной тьме. Первое, что я почувствовал – удивление. Я был уверен, что умер, но вот я здесь. Затем накатила волна дезориентации. Мир вокруг казался нереальным, размытым по краям. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Следом пришло осознание предательства, и горечь затопила мое сердце. Воспоминания о том, как Таня и Рома бросили меня умирать, вызвали острый приступ гнева и обиды. Но все эти эмоции отступили на второй план, когда я поднял глаза к небу. На фоне сумеречного неба, окрашенного в глубокие оттенки пурпура и индиго, висели огромные голографические цифры тридцать два. Они пульсировали мягким голубым светом, словно неоновая вывеска в ночном городе. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти цифры вызывали во мне странное чувство тревоги и предвкушения одновременно. Всего тридцать два игрока осталось…