— Конечно, — отозвался Коди.
— Спасибо, — сказал я.
— Это не одолжение, сынок, — ответил Проф. — И надеюсь, что не ошибка. Давайте. У нас может быть не так много времени до того, как они тебя выследят.
В то время как мы приближались к Дитко Плейс, на подземных улицах было тихо. Можно было подумать, что с вечной тьмой в Ньюкаго не может быть таких понятий, как день или ночь, но это не так. Люди предпочитают спать тогда, когда спят все остальные, так что мы придерживались обычного распорядка.
Разумеется, было и меньшинство, состоящее из тех, кто не любит делать то, что им говорят. Даже если речь идет о каких-то простых вещах. Я был из таких. Быть всю ночь на ногах — значит бодрствовать, когда все остальные спят. Так тише, спокойней.
Кое-где потолочные светильники были оснащены часовым реле, которое в ночное время приглушало свет, придавая ему более глубокие оттенки. Изменение было едва различимо, но мы научились его замечать. Так что, хотя Дитко Плейс и находилась близко к поверхности, она была уже почти безлюдна. Жители спали.
Мы прибыли в парк — большой подземный зал, вырезанный в стали. В потолке было множество вентиляционных отверстий, а фонари сияли по периметру фиолетово-синими огнями. Центр высокого зала был загроможден принесенными снаружи булыжниками — настоящими булыжниками, а не превращенными в сталь. Еще там была деревянная игровая площадка, также откуда-то принесенная и поддерживаемая в хорошем состоянии. В дневное время это место было полно детей — либо слишком юных, чтобы работать, либо тех, чьи семьи могли позволить им не работать. Пожилые женщины и мужчины собирались здесь за вязанием носков или другой несложной работой.
Меган подняла руку, останавливая нас.
— Мобильники? — прошептала она.
Коди фыркнул.
— Я что, похож на дилетанта? — спросил он. — Телефон в беззвучном режиме.
Я поколебался, потом снял с плеча свой и перепроверил. К счастью, он тоже был в беззвучном режиме. Я все равно вытащил батарейку, на всякий случай. Меган тихо двинулась из туннеля через парк, направляясь в тень большого камня. Следующим шел Коди, затем я — низко пригибаясь и двигаясь как можно тише мимо больших, поросших лишайником камней.
Несколько машин прогрохотали наверху по проезжей части возле отверстий в потолке. Припозднившиеся пассажиры отправлялись по домам. Иногда они сбрасывали мусор прямо на нас. Удивительно, но многие богатые люди на самом деле были простыми работниками. Бухгалтеры, учителя, продавцы, компьютерные специалисты, хотя информационная сеть Стального Сердца и была открыта только самым доверенным из них. Я никогда не видел настоящего компьютера, только свой мобильник.
Наверху теперь был другой мир, и рабочие места, которые когда-то принадлежали всем, в настоящее время были заняты элитой. Остальные работали на заводах или шили одежду в парке, наблюдая за детьми.
Я подошел к валуну и присел рядом с Коди и Меган, которые украдкой осматривали две отдаленные стены зала с вырезанными жилыми помещениями. Дюжины углублений в стали, образовавших комнаты различных размеров. Металлические пожарные лестницы были собраны из заброшенных зданий наверху и установлены здесь, чтобы обеспечить доступ к жилищам.
— Ну, которая из них? — спросил Коди.
Я показал:
— Видишь ту дверь на втором уровне, крайнюю справа? Это она.
— Замечательно, — сказал Коди. — Как ты заполучил такое хорошее место? — Он спросил это обыденным тоном, но я был уверен, что он снова меня проверяет. Они все меня проверяли. Что ж, наверное, мне следовало этого ожидать.
— Мне нужна была собственная комната для исследований, — ответил я. — Фабрика, где я работал, сохраняет весь твой заработок, пока ты еще ребенок, а когда достигаешь совершеннолетия — отдает частями в течение четырех лет. Этого было достаточно, чтобы я уже год как жил в своей собственной комнате.
— Круто, — произнес Коди. Я не был уверен, устроило ли его мое объяснение. — Не похоже, чтобы тут уже побывали Силовики. Наверное, они не смогли идентифицировать твое описание.
Я медленно кивнул, хотя Меган рядом со мной прищуренно озиралась.
— Что? — спросил я.
— Это выглядит слишком просто. Я не доверяю тому, что выглядит слишком просто.
Я внимательно осмотрел дальние стены. Там была пара пустых мусорных баков и несколько прикованных у лестницы мотоциклов. Некоторые металлические поверхности покрывала выполненная деятельными уличными художниками гравировка. Вообще-то, это было запрещено, но люди не возражали. Это была одна из немногих форм протеста угнетенного общества.
— Ну, мы можем подождать здесь, пока они не
Один из больших мусорных баков замерцал.
— Подожди! — сказал я, схватив Коди и потянув его вниз, сердце колотилось.
