Когда мы добежали до оврага, там оставалась одна Сакура. Выглядела она, надо сказать, непрезентабельно: ее обычное красное платье было все покрыто пятнами, лицо и руки — грязью и царапинами. Да, судя по ее внешнему виду, забег дался ей нелегко — даже дыхание до конца не восстановила. Чоджи Акимичи, которому все надоело, не останавливаясь, отпихнул ее в сторону, и, не глядя под ноги, прошел по мостику, после чего, с торжествующим воплем помчался к финишу. Я пропустил Шикамару — тот проследовал за толстяком, и остался с Харуно. Жалко ее стало — вид у нее был, ну совершенно убитый.
— Сакура, с тобой все в порядке? — я приблизился к девчонке и взял ее за плечо — Тебе плохо?
— Я… Я… У меня ничего не получается… — она хлюпнула носом и пригорюнилась, опустив лицо так, что розовая челка закрыла его полностью — Я провалилась в яму, меня два раза ушибло мешком, я упала в лесу и вот — она продемонстрировала мне расцарапанные в кровь ладошки — Потом меня поймали эти, которые нападали на всех, и затолкали меня в кусты — она, похоже вот–вот разревется — А теперь я буду последней, и мне достанется эта позорная повязка… И все будут смеяться надо мной… Целый месяц…
Ну вот, всхлипывает уже.
Я вытащил из ее прически несколько мелких веточек, отряхнул платье, хотя пятна от травы уже въелись в ткань, и делать это, в принципе, было бесполезно. Потом аккуратно взял девочку за подбородок, и, подняв лицо, осторожно вытер ей глаза рукавом рубашки. Ну, нету у меня платка, нету! Но, похоже, придется скоро заводить, для таких вот случаев.
— Не реви. Ты прошла экзамен — я ободряюще ей улыбнулся — Неважно, кто первый, а кто последний, ты добралась до финиша. Сама. А что будет дальше — все ведь в твоих руках, Сакура–тян. Занимайся больше, тренируйся, и, когда–нибудь, ты будешь первой.
А теперь дурацкая ухмылка от уха до уха, в стиле Майто Гая — и девочка несмело улыбается мне в ответ.
— А последней ты сегодня не будешь — мне то плевать на всякие там повязки позора — Беги, я подожду.
— Ты… Пропускаешь меня? Но ведь повязка…
— Да ладно, плевать на нее! Беги, пока я не передумал.
Девочка кивнула, и подошла к мостику. Несмело ступила на это хлипкое сооружение, и, расставив руки в стороны, осторожно двинулась вперед. Она порядком выдохлась, и я видел, что сохранять равновесие ей непросто. Свалится еще, чего доброго…
Я метнулся к ближайшему деревцу потоньше, и сломал его — для этого мне пришлось влить немного чакры в мышцы рук и спины, обломал торчащие в стороны ветки, и вернулся к мостику, на середине которого в неустойчивом равновесии застыла розоволосая девочка. Встав на берегу оврага, я протянул ей этот дрын — не бог весть какая точка опоры, но ей поможет. Она не оборачиваясь, пропищала мне какие–то слова благодарности, и опираясь на шест, добралась наконец до противоположного края. Я же, почувствовал легкий толчок в почве под ногами, и вместе с этой палкой и куском земли, на заднице съехал в овраг.
Чего мне стоило оттуда вылезти — не буду описывать — но я сделал это, а когда, наконец, неторопливым шагом добрался до вольготно расположившихся на полянке соучеников, те встретили меня взрывом хохота. И немудрено, со стороны я, наверное, напоминал свежесозданного глиняного голема, ибо перемазался абсолютно весь.
— Узумаааакиииии — прорыдал Киба, у него, похоже, от моего вида случилась истерика, он упал и катался по траве — Лучше бы ты продолжал подметать улицу! Смирись — прохлюпал любитель собак — Тебе никогда не стать шиноби. Ну, посмотри на себя, тебе разве самому за себя не стыдно?
— Нет, Киба, мне за себя грязно. А за тебя глупо.
— Тебе не будет равных в искусстве маскировки, Наруто — это Юки, сгибавшийся от смеха, решил сострить — Просто перед каждой миссией ныряй туда, откуда только что вылез!
— Юки, знаешь, у тебя грязь на лице…
— Где???
— Вот тут — провожу перемазанной в грязи рукой ему по лбу, оставляя там широкую грязную полосу — Тут — по щеке — И вот здесь — по другой. Ты бы умывался хоть иногда.
Я обвел взглядом окружающих нас учеников, не смеялась только Сакура, смотревшая с сочувствием, Хината, и Саске, презрительно скривившийся. Ино хихикала в кулачок, остальные ржали до слез.
— Вы тут смейтесь, сколько хотите, а я пойду мыться — я развернулся, и только собрался отправиться приводить себя в порядок, как был остановлен возгласом учителя.
— Узумаки!
— Да, Майто–сенсей?
— Возьми — он протянул мне желтую шелковую повязку — Носи это на занятиях в академии — он сокрушенно покачал головой — Я ожидал от тебя большего.
— Как скажете, Майто–сенсей — я взял тряпочку из рук учителя.
И вытер ею лицо.
