Вторая - кряжистый мужик среднего роста. А что? Славный дядька; в плечах широк, в талии тонок (побегай-ка в рейде миль с пару - тройку десятков, в полном снаряжении - станешь изящен, как лесная лань, и жилист, как медведь-шатун по весне). Одет в рваную кольчугу, доходящую до середины бедра, и не менее рваные штаны, заправленные в высокие сапоги. Один глубокий шрам, и несколько мелких, имевших место быть на его мужественном лице, говорили о твердости духа и презрении к опасностям. Отсутствие половины левого уха - о любви к приключениям, а нос, кривой по причине многократных переломов (чума на жадных столичных целителей, просивших за приведение его в божеский вид сумму в золоте, выражавшейся в двухзначной цифре) - о храбрости и настойчивости в бою. Картину твердокаменного имперского воителя дополняла двухнедельная щетина и бритая наголо башка. С первого взгляда чувствуется: добрый товарищ, славный воин и просто хороший, добрый, честный, искренний человек. С таким хоть пить, хоть воевать - не подведет. А что рожа покарябана - так не рожа ведь главное, главное - удаль молодецкая, каковой у дядьки хватает с избытком. Ну и глаза еще, светящиеся мягким голубоватым светом.
Ага, это при использовании истинного зрения такой эффект. Оно полезно в бою иногда.
Это он мне показал, что должно быть, и что есть на самом деле? Не удивил. Хотя, я понимаю их состояние: вместо ребенка, по которому наверняка успели истосковаться, является угрюмый обморок с рожей висельника и завсегдатая дешевых притонов, и заявляет о том, что сынишка-то это на самом деле он.
Да, глупая шутка, не правда ли? Жалко только, что не шутка.
- Это, - показываю на вторую иллюзию - Я.
Намикадзе чуть заметно кивнул.
- И вот это, - на первую - Тоже теперь, вроде как, я. Мне стоит вам кое-что рассказать, уважаемые. Вы же послушайте, и не спешите нападать. А потом мы решим, что делать дальше.
...- И вот это - показываю пальцем на иллюзию ребенка - Было тем, что я увидел в зеркале, когда очнулся.
- И ты надеешься, что мы поверим в этот бред? - Минато всем своим видом излучал скептицизм и недоверие - Ты и вправду так думаешь?
- Да мне, если честно, плевать, верите вы или нет - я пожал плечами - Мне ведь от вас ничего не нужно, а рассказал вам чистую правду. Попал я сюда случайно, но, надеюсь, скоро выберусь. Мне тут не нравится. Больно уж странное местечко...
- Что ты имеешь в виду? - вопросительно посмотрел на меня Тот Самый Четвертый Хокаге.
- Суди сам: очнулся после боя в непонятном месте - коридоры с дырами в стенах и решетками, потом встречаю людей, которым положено быть на том свете, и вот это вот, - взмах рукой в сторону клетки с лисом - Сулит мне силу, чтоб только я его выпустил.
Лис за моей спиной хрюкнул, видимо соглашаясь с моими словами.
- Какие еще решетки? - Намикадзе изобразил повышенное внимание - Знаешь, Штайнер-сан, мне кажется, что ты пытаешься водить нас за нос. Сначала рассказываешь совсем уж небылицы, теперь снова говоришь о том, чего не может быть.
Ну, не верит, значит, не верит. Мне все равно, хоть они и родители моего нового тела, но не мне самому. Спорить, убеждать, как по мне - нет смысла, так что, пойду я отсюда, поищу выход.
Примерно в этом ключе я и высказался.
Да, дипломатичности мне недостает, согласен. Но мне в оправдание: взяться ей было просто неоткуда, не то, знаете ли, воспитание. Безотцовщина, и все такое.
Вежливо поклонившись оторопевшим как-бы-предкам, я направился, было, в сторону выхода, ожидая, меж тем, нападения, и будучи готовым к стычке. Но нападения не последовало.
- Стой, Штайнер-сан, не уходи! - это красноволосая решила вмешаться в беседу, складывающуюся столь непродуктивно - Я... Я хотела бы...
Слушая мой рассказ, Узумаки как-то сникла, и больше не пыталась мне угрожать, или каким-то образом давить, передо мной теперь была просто усталая молодая женщина. Нет, не зря говорят - материнское сердце не обманешь. Может, и вправду почувствовала, что я не вру?
- Да, госпожа Узумаки? - мне ее, если честно, стало жалко. Самое дорогое для матери - это ее дети, а тут вот пришлось узнать, что сына она больше не увидит никогда.
- Я... Я не хочу, не могу верить тебе... Но пойми меня, попытайся понять... Пожалуйста...
Минато обнял жену за плечи и прижал к себе.
- У тебя есть какие-нибудь доказательства? - бывший четвертый Хокаге пребывал в некоторой растерянности - Просто... Ты говоришь, что могучий Ками поселил твою душу в тело нашего сына? Примерно в то время мы почувствовали, что нашему сыну очень плохо. Я не могу сказать, сколько времени длилось это состояние, но долго.
- Ками это был, или нет - я не знаю - повторять рассказ еще раз, и снова вызывать воспоминания о собственной гибели откровенно не хотелось, уж больно они были неприятные - Но, у него хватило сил отправить меня сюда.
- Мы никогда не были сильны в гендзюцу, но, наверное, могли бы попытаться...
