К подобному развитию событий негоциант оказался совершенно не готов. Руку под столом держит — видимо, нож уже достал. Драться собирается, что ли? Зачем бы ему, когда можно слуг позвать, слуги у него крепкие, навидался внизу. Те еще амбалы. Драться он готов, а вот вести беседу с неожиданно явившимся вовсе не призраком — нет. На призрака у него, наверное, святая вода припасена. А на живого — только клинок, на всякий случай прикрепленный снизу к столешнице, да последние остатки выдержки. А подвешенный язык удачливого торговца на сей раз подводит, ничего не сочиняется в ответ.
Пока негоциант думает, Кит разглядывает его кабинет. Ничего лишнего: широкий стол, конторка для писаря, стеллажи, на которых в безупречном порядке расставлены книги, три удобных стула со спинками и поручнями. Были бы обиты тканью, могли бы назваться креслами, но тут только вышитые подушки на сиденья подложены. Хорошо супруга Готье вышивает, мелкий крест — дело сложное, кропотливое. За спиной хозяина — деревянное распятие, старая работа, и очень хорошая. И ухаживают за деревом на совесть: промаслено и отполировано… а набожный торговец молчит, как будто его самого из дерева вырезали.
— Мэтр Готье, вы же знаете, мы не в пустыне. Мы в городе. Нас видели и слышали, ваш маленький маневр пронаблюдали. И если я окажусь таким дураком, что не выйду из этого дома, ваши неприятности на том только начнутся. Рассказывайте.
— Юрист, знающий альбийское право, мне действительно нужен, — мэтр с усмешкой кладет руку поверх пухлой конторской книги. Не нож, четки, которые он перебирает очень быстро и совершенно бесшумно. — Но с вами я, конечно, иметь дела не хочу. Вы хотите отступных? Назовите сумму.
— Мэтр Готье, вы можете мне объяснить, с кем вы разговариваете? У вас нет никаких причин не нанимать некоего Мерлина, доктора права. А тому, второму человеку, зачем ему ваши деньги?
— Допустим, некто Мерлин, доктор права, мне попросту не понравился. Беседует неучтиво, угрожает. Зачем мне такой юрист? А тому, второму, даже и деньги мои не нужны… Такому человеку трудно доверять, учитывая, что он и вовсе не аурелианец, — лицо у хозяина точно из дерева вырезанное. Из бука или из граба. Такие чаще встречаются в Толедо, у местных дворян. Вот что делает с орлеанскими купцами созерцание неучтивых юристов…
— Ему невозможно доверять, — кивнул Кит. Это самоубийцей нужно быть, чтобы доверять. Из тех, что выбирают особо странные и неаппетитные способы. — Но что прикажете делать мэтру Эсташу Готье, мэтру Франсуа Лешелю, престарелому мэтру Жану по прозвищу Гро из Лютеции, не менее престарелому мэтру Антуану Мишо — и всем прочим, чьи работники занимались этот месяц таким странным делом?
— Все эти почтенные негоцианты возместят вам убыток, — щурится Готье. Глаза прозрачные, взгляд этот гостю знаком: такой бывает, когда долгий страх выгорает в пустоту, в безразличие ко всему, которое очень легко спутать с храбростью и бравадой. Кажется, он не собирался драться. Кажется, он надеялся, что я его убью. — Сколько вы хотите?
— Я хочу не сколько. Я хочу что.
— Чего изволите? — трудясь над этим лицом резчик, наверное, не один нож затупил, а стараний почти и не видно. Губы еще обрисовал, а брови, скулы, веки едва наметил. Только над носом поработал, вырезал весьма достойно. Крупный такой нос с горбинкой, герцог Ангулемский позавидует.
— Наймите меня, — улыбается Кит. — Вы без хорошего юриста пропадете.
— С таким юристом как вы, мы еще быстрее пропадем.
— Мэтр Готье… Я действительно интересовался вами и вашими связями с Левантом. Я заинтересовался вами еще больше, когда выяснил, что старшина кожевенного цеха, которого внезапно озадачили возможным большим заказом на овчину, отправился за советом не к коллегам или подчиненным, а к вам. Но вы, раз уж следили за мной, должны себе представлять, сколько у меня сейчас дел. Я уже два месяца не помню, когда я последний раз спал, — это неправда, помнит. И следит. Есть нужно дважды в день. Спать — не реже, чем раз в два дня. Если этого не делать, ни от какой телеги не увернешься. — Вы сами заинтересовались мной, сами начали работу, сами поставили за мной слежку, задействовав всех вокруг, сами писали обо мне своим людям, — попал. Писал мэтр Эсташ и что-то очень интересное ему там ответили. — Сами испугались, сами решили меня тихо убить и сами провалили такое, в общем и целом, элементарное дело. Вы принесли секретарю посольства себя и все свои связи на блюде — и только потому, что вам не понравилось то, что нес с пьяных глаз какой-то альбийский студент. Вам и вашим друзьям жизненно необходим хороший юрист, чтобы вы не попадали на каждом шагу в такие истории.
— Мне до сих пор не писали, — устало вздыхает хозяин, — что вы попросту мелкий вымогатель.
— Имя мне легион… — согласно кивает Кит.
— Никто не согласится пустить вас к нашим делам. Это вы должны понимать. Об истории во Флиссингене осведомлены все, вами названные, и еще многие.
Вот, значит, что ему рассказали… наверное, нарочно рассказали, чтобы подумал, испугался и не стал связываться. А вышло наоборот.