— Желаю. Хочу. Изволю. Стремлюсь. Мечтаю. Жажду. Намерена… — Шарлотта знает много слов, родственных друг другу по смыслу. На аурелианском, латыни, толедском, альбийском, а также на наречиях Арморики и Каледонии, которые нельзя считать отдельными языками.
— Хватит… я уже поняла. Ну что ж, я считаю, что ты и вправду сошла с ума — но я обещала тебе помогать, значит, так тому и быть.
— Спасибо.
— Неужели, — вдруг подмигивает Жанна, — ты успела в него влюбиться?
— Нет, — отвечает Шарлотта. И для вящей точности добавляет: — Пока что нет.
Все влюбленные кое в чем похожи друг на друга. Жанна любит Людовика и теперь ей трудно себе представить, что можно решиться на замужество без любви или влюбленности. А когда она выходила за Роберта, точнее, когда она отвечала согласием, она его даже не знала и не видела. Письмо от Марии-регентши, портрет жениха и рассказ прибывшего из Каледонии посланника — вот и все. И они славно прожили четыре года, а не заболей брат, так могли бы и сейчас жить душа в душу. Не так, как Жанна будет жить с Людовиком, но очень дружно и помогая друг другу. С господином Корво тоже получится подружиться, Шарлотта в этом совершенно уверена. И стенка, за которой можно укрыться, из него выйдет высокая и надежная, из пушки не разобьешь. Чего еще нужно? Будет Господь милостив, будет и любовь. Любовь семейная и супружеская, а не бешеные страсти, как у Карлотты с Жаном.
Страсть, она, конечно, не спрашивает, но желать себе такого — упаси Господь. А из того, чего стоит желать, только что предложили самое лучшее.
— Я думаю, — говорит Шарлотта, — я буду счастлива.
Сестра смотрит на нее как на безумную, настоящую такую безумную… нет. Не так. Сестра смотрит на нее как на говорящую статую, вдруг решившую объяснить, почему ей на редкость удобно стоять на постаменте, и она не испытывает никакого желания сойти с него и выпить вина, а уж переселяться из любимого парка под крышу — тем более не стремится. И будет очень возражать, если кто-то решит переставить ее насильно.
Примерно так Его Величество на приеме косился на герцога Беневентского.
Графиня де ла Валле — прирожденная сваха…
Сегодня Его Светлость герцог Беневентский выглядит почти живым. Даже, можно сказать, почти совсем живым. Улыбка настоящая, взгляд теплый. Сейчас скажет, что рад видеть, и ведь вправду рад. Можно ли обрадовать его больше? Сейчас посмотрим.
— Поздравляю вас, — гремит Анна-Мария, — вы почти женаты.
По протоколу — не супруге коннетабля бы с этой новостью приходить. Но по протоколу уже пробовали и ничего хорошего не получилось. А Его Величество решительно заявил, что одного отказа ему хватит за глаза. И пусть все сначала будет решено келейно, а договариваться с послом? Вот кто невесту предложил — той и договариваться.
Его Величество только приподнял брови, когда графиня де ла Валле назвала имя единственной девицы, которую имеет смысл сватать Корво, посидел так с бровями посреди лба и хмыкнул. Ее Величество Маргарита назвала идею завиральной, поскольку получается же явный мезальянс. Тут король вспомнил свое недавнее выступление перед послом и сказал, что идея не так уж и дурна, но согласится ли опекунша девицы Рутвен?.. Ни за что не согласится, ответила Маргарита. К тому же девица-то соседская, армориканская девица, и какая в этом браке польза для нас — через нее посла личной обязанностью не свяжешь? У девицы, напомнила Анна-Мария, имеются земли в Нормандии, так что польза, несомненно, есть. И вообще поздно уже, я ее послу пообещала, а он, между прочим, сказал, что доверяет моему выбору. Так что теперь нужно уговорить Жанну и девицу Рутвен, и если позволить решать девице…
Вы, конечно, можете и сами попробовать договориться с господином послом… может быть, со второй попытки у вас получится лучше.
Король испытывать судьбу не стал, а девица Рутвен, естественно, сразу согласилась. И опекунша ее согласилась, хотя вид у нее был недоуменный — как у лебедушки, высидевшей по ошибке змеиное яйцо… шея у детеныша длинная, плавает с удовольствием и шипит неплохо — а во всем остальном что-то не то все-таки.
А посол… ну что посол? Обещал жениться. Придется жениться.
Вот он и благодарит, сразу.
— Вы и не спросите меня, кто невеста.
— Я же говорил, что всецело доверяю вам. Но вы правы, а я, возможно, недооценил ваши труды. Кто она?
Анна-Мария де ла Валле смотрит на сидящего напротив жениха. Господин герцог удобно устроился в кресле, облокотился на поручень, слегка подался вперед. Все-таки ему интересно, глаза светятся. А что по лицу читать тяжело, так лучшее доказательство того, что она не промахнулась с невестой. По той вообще никогда ничего не поймешь, это не наша Карлотта, которую еще учить и учить, где и с кем можно вольничать, а где — нельзя.
— Шарлотта Рутвен — и только скажите мне, что вы не помните, кто это. Не поверю!
— Помню, — кивает посол. — Это действительно очень удачный выбор. Я, однако, удивлен, что Ее Величество Жанна дала свое согласие.
— Ее Величество королева Армориканская — хорошая сестра и опекунша, — улыбается Анна-Мария.