«Он не просто не знал. — говорит Гай. — Он думал что-то совсем другое.»
А вот сейчас гость опирается не на пустоту, сейчас за ним стена, все надежно и прочно. Касается лопатками спинки кресла. Опускает локоть на поручень… нет, не переносит вес все-таки. Его «удобно» примерно равняется моему «почти никуда не годится».
— Его Величеству следует об этом узнать.
— Вы хотите сказать, что я ошибся насчет Его Величества примерно так же, как вы ошиблись на мой счет?
Гость коротко и совершенно беззвучно смеется. Это очень странное зрелище.
— Да, господин герцог. Видите ли, перед тем, как подписать договор с Альбой, Его Величество пригласил меня к себе. И сказал, что в обмен на мою поддержку до конца кампании, он купит мне каледонский парламент и право вмешательства. А если я откажусь, он раздавит меня — с вашей, кстати, помощью. Я убежден, что этот договор — ошибка. Но это не та ошибка, из-за которой я начну войну. Я сказал «да». И поэтому я совершенно уверен, что Его Величество не имел к происшествию с де Митери никакого отношения.
— С моей помощью? — Мне не нравится этот король, как бы я ни старался его понять, он мне не нравится, и чем больше я о нем узнаю, пытаясь его понять, тем больше он мне не нравится…
— Его Величество посчитал, что вы очень нуждаетесь в громких победах.
— Вот, значит, как… — Нет, подобное не стоит обсуждать вслух. Тут остается только улыбнуться и пожать плечами, и уже на исходе движения вспомнить: я так же пожимал плечами, когда мне говорили, что Хофре взял моего коня или мое оружие. Чем бы дитя ни… — В определенном смысле король, конечно, прав. Вы, герцог, намного раньше начали и намного больше успели, а я не хочу стать обузой в будущей кампании.
— Вы мне льстите, герцог. А за то, в чем вы мне не льстите, следует благодарить покойного Людовика Седьмого и коннетабля де ла Валле.
К этому мы обязательно вернемся. Мне хочется знать, за что можно благодарить покойника — может быть, и впрямь за что-то можно, а я был не вполне справедлив в суждениях. Но сейчас нужно закопать могилу невезучего шантажиста.
— Предполагаю, что вы все-таки хотите узнать некоторые подробности касательно убитого шевалье де Митери?
— Да, если это возможно. — То ли герцог Ангулемский все правильно понял, то ли он просто очень дотошный человек. — Я хотел бы узнать даже не некоторые подробности, а все, чем вы захотите со мной поделиться.
— Мигель! — Пауза, потребная на то, чтобы капитан вышел и поклонился. — Будьте любезны, расскажите господину герцогу все, что вы узнали о де Митери и его долгах.
— Да, мой герцог, да, господин герцог…
И пока Мигель звено за звеном выкладывает всю цепочку, можно следить — де Корелла правильно встал, не загораживая обзор — как герцог Ангулемский слушает, понимает, делает выводы. Они не написаны на лице, на лице вообще ничего нет, кроме, видимо, все же не лихорадочного, а природного румянца. Есть изменения наклона головы, движения век…
— … Шантаж был грубым, неумелым, а главное — бессмысленным. Мы стали искать причины, и почти сразу нашли. Де Митери крупно проигрался в карты. Очень крупно. И непросто. Они с друзьями пытались «раздеть» одного каледонского дворянина, показавшегося им легкой добычей. Вышло же почему-то наоборот. Поскольку дворянином этим оказался ваш родич Джеймс Хейлз, граф Босуэлл, я сначала подумал, что мы отыскали кукловода. Однако, Хейлз два дня спустя продал долг содержателю игорного заведения за четверть стоимости. Возможно, ему срочно нужны были деньги. Возможно, он не желал тратить время, гоняясь за де Митери… или не хотел, чтобы связь между ними было слишком легко обнаружить. Мы поговорили с хозяином, я поговорил — и оказалось, что долг этот он очень быстро продал, и с прибылью. Купил его мэтр Валантэн, нотариус из службы орлеанского прево. Хозяин не удивился, потому что люди прево не первый раз покупали у него долги разных авантюристов, которых происхождение или связи мешали взять в прямой оборот. Мэтр Валантэн оказался орешком покрепче, но довольно быстро стало понятно, что последний раз документы он заверял очень давно, а сейчас он живет другим. Мы попросили того же старшего Орсини проиграть некую сумму в долг, и проследили за тем, чтобы мэтр об этом узнал. А потом посмотрели, куда он понесет расписку. На этом вопросы у нас закончились.
Гость благодарит кивком, молча.
— Да… — подумав, добавил де Корелла, — все это время мы искали друзей и собутыльников де Митери и нашли всех, кроме одного очень сомнительного датчанина, который вошел в ваш особняк и из него не вышел.
— Вы совершенно правы, он не вышел, он выехал, — слегка поводит кистью гость. Он вообще удивительно скуп на жесты. — Теперь, полагаю, он больше не нужен… если только господин Орсини не желает свести с ним счеты за скверный розыгрыш.
— Я думаю, что господин Орсини полностью удовлетворен тем, что уже имеет. Благодарю, Мигель, вы свободны. Проследите, чтобы нас не беспокоили.