Будет очень забавно, если Карлотте придется дарить платок — или что она там придумает, — детенышу, который больше всех досадил ее жениху. Но к тому времени они все помирятся — на мне. А мне это не повредит: если верить возлюбленному супругу, а ему нет причин не верить, для женщин полуострова ученость, всеведение и светское коварство — достоинства.
Воссоздать в пределах дома правильный Суд Любви — задача все же непосильная. Но можно — у возлюбленного супруга воистину бесценный штат, особенно капитан охраны, нет, особенно второй секретарь, синьор Лукка, как выяснилось — большой охотник до шуток… Но можно за несколько часов найти, нанять, сотворить из воздуха плотников и обойщиков и соорудить в обеденном зале высокий помост для судей и специальное возвышение для поединщиков. Красное и зеленое, в старинном стиле. И отрепетировать фанфарный и трубный рев, предваряющий каждое выступление… молодые люди проклянут тот день и час, когда их посетила мысль затеять ссору у меня в доме.
Главное, чтобы их не проклял возлюбленный супруг, у которого ночью — день, а днем — тоже день, поскольку гости, приемы, гуляния, увеселения… а теперь еще и стук, шум, пение фанфар и прочая беготня. Однако ж, вооруженная стычка членов его свиты с сыном коннетабля Аурелии — и как ни крути, кто-нибудь да отправился бы под землю, — была бы куда более весомым поводом для проклятия. Чезаре понравилось то, какой выход нашла супруга. Еще ему понравилась сама идея. Неплохое развлечение для гостей, и, наверняка, будет смешным.
— Только пусть заканчивают не слишком поздно.
Шарлотта никогда не умела краснеть, так что свидетели разговора, пожалуй, ничего не поняли.
Гости же слетелись на зрелище, как… крылатые родичи возлюбленного супруга на особо интересное поле боя. Смущало только одно: господин коннетабль тоже почтил состязание присутствием, но устроиться предпочел в задних рядах — от исполнителей подальше. Конечно, ему-то и так все будет видно, но все же Пьер де ла Валле не тот человек, чтобы поступаться правилами без причины. Значит, причины есть. Может быть, он просто не любит музыку. А может быть, что-нибудь знает.
Поединщики же сидят на длинной скамье, над которой сооружен щедро украшенный цветами — счастье, что на дворе середина июня — навес. Пахнет одуряюще, а ведь эти цветы далеко не единственные. Ими убрано все, что можно. Шарлотта подозревает, что где-то под помостом разлили большую бутыль жасминовой эссенции — не могут, ну не могут обычные цветы так благоухать…
Госпожа герцогиня смотрит на всю ярко разряженную пятерку. Жан — лазорево-алое очень крупное пятно, с венком, как и прочие, с издалека видным задором в глазах. Значит, пришел в себя, встряхнулся и что-то придумал. Необычное. Джанджордано, — все оттенки зеленого. Имеет вид печальный, хотя и бодрится. Ему все происходящее попросту не нравится. Пьеро Санта Кроче — красное и желтое; этакий факел, увенчанный светло-рыжей шевелюрой. Нетерпеливо ерзает, ему не терпится быстрее отделаться. Джанпаоло Бальони, белое и светло-голубое, ему к лицу. Кроток, аки агнец… рыкающий. Интересно, к чему бы это? Марио Орсини — черное. С белой отделкой. Шарлотта косится на сидящего рядом супруга. Да, действительно, и крой похож. Юноша склоняет голову к плечу, отбрасывает челку, улыбается. Прелестный юный подражатель…
Кстати, ей не удалось до сих пор выяснить, как возлюбленный супруг поет… руки не доходили. Это серьезное упущение, нужно будет как-нибудь его исправить.
— Как мне по фамилии и следует, — тихо говорит возлюбленный супруг. Такие вещи он угадывает даже не с полуслова. — Громко и немузыкально. Мигель, он-то как раз певец хороший, рассказал, что у него в отряде был почти глухой солдат, который любил петь хором. Пока все пели вместе, это было вполне сносно. А потом кто-то выдумал тихо подавать знак замолчать. И слушать, как этот солдат продолжает. Не то чтобы Мигель на что-то намекал… — улыбается супруг. — Он прямо сказал, что очень похоже.
— Насколько я понимаю, между вами есть некоторое различие: этот солдат любил петь, а вы — нет…
Возлюбленный супруг кивает, потом слегка поднимает брови.
— Вы думаете, что я и это делал… неправильно?
И тут с трех сторон ударяет спасительный рев.
Поскольку никто из соперников, даже Санта Кроче, не рвется выступать, дело решает жребий. Первым оказывается Джанджордано. Вид у него мученический. Шарлотта уже слышала, что старшего Орсини прочат в модели Святого Себастьяна. Да, действительно, композиции только лука и не хватает — пристрелить из жалости.
И фигура хороша, и голос приятный, и некоторый склад у песни наблюдается… и тоска влюбленному приличествует вполне. А хочется, чтобы стек уже сквозь доски прямо в предполагаемую лужу жасминовой эссенции — упокоился в ней и замолчал.
