Скажет «жизнь прекрасна» и пойдет себе спать в сухое и теплое место. Оставив кого-то невезучего проследить за нежданными единомышленниками. Что новый помощник Мигеля и предложил… со всем свойственным ему энергичным лаконизмом. Но у нас же распоряжается не обычный человек, у нас распоряжается Его Светлость. А Его Светлость никакой благодарности к неизвестным не испытывает, а считает, что ему пирога не додали.
Причем пирога с мясом.
И уговаривать его попоститься в честь праздника бесполезно.
Что, учитывая марсельские новости, да еще и в подробностях, даже понятно… но в нынешних обстоятельствах — нелепый, ненужный и бессмысленный риск.
И тут, на общую беду, что-то у визитеров не заладилось — и человек, стороживший черный ход, развернулся и нырнул обратно в дом. Оставив дверь открытой. О чем наблюдатель с той стороны скрупулезно доложил. Промолчать не мог, болван.
После чего Чезаре можно было не пытаться остановить и впятером. Тот случай, когда убить можно — остановить или убедить нельзя. «За мной!» — и вперед, не оглядываясь даже. Пока дверь не закрыли. Есть, конечно, способ — метнуть нож, чтоб рукоять пришлась чуть повыше воротника. Но не простит же. Этого — не простит.
Марселец поглядел на де Кореллу, словно спрашивая «Он у вас всегда такой или только по праздникам?», хмыкнул и отправился следом — а там уже и Мигель, занимая привычное и родное место по левую руку от герцога, рвущегося к пирогу.
А пирог, как оказалось, тоже был полон сил и ломился навстречу всей своей начинкой. Хорошо, что «Соколенок» все-таки веселый дом — и за дверью черного хода не коридор, а небольшая полукомната, где обычно сгружают все привезенное — и припасы, и дрова… в коридоре их бы снесли, а здесь места хватило. Места и доли мгновения, чтобы понять и встретить.
Охранявшего черный ход успокоили здешние, впрочем, не то чтобы совсем даром — сам лег, но и одного с собой забрал, другого хорошо порезал. Целого взял на нож Мартен, раненого — Мигель… и тут оба одновременно покосились друг на друга. Ошибка вышла. Нужно было оставить поживу для герцога: Чезаре кривит губы, очень недоволен, но ничего пока не говорит. В комнатушке темно, но очень хорошо известно, какое там сейчас под полумаской выражение глаз. Живой укор. Обидели господина герцога, убить кого-то не дали. Злые люди Мигель и Мартен.
И лучше бы злые люди не торопились… Следующий выбежал как-то боком, перекошенный весь, как бешеная собака — и прямо на герцога. Видел же где-то, кто так двигается, видел — но за ним же еще… нет, это уже люди как люди.
В тесной комнатушке противника не выберешь. Тут бы дать войти тем, кто сзади… а для этого нужно оттеснить тех, кто спереди. Поэтому — бери, что судьба послала, и не жалуйся.
Капитан и не жаловался. Один из здешних охранников, по наблюдениям — старший над остальными. Хорошая добыча — потом, после этой драки, пригодится. Расспросить, что происходит, кто вломился, что внизу, что наверху… Но это потом. Сейчас — добычу нужно взять целой, или хотя бы способной отвечать на вопросы.
Коренастый орлеанец дерется как вор. Низкая стойка, подвижные бедра и плечи, ни на миг не останавливающийся нож. Этот к себе не подпустит, не подставится — но плащу отточенное лезвие не помеха. Подумаешь, пара прорех. Плащ плохонький, чужой… но по краю бахрома, а в ней свинцовые шарики.
Одним взмахом можно и по глазам бахромой ударить, и полотнищем руку отвести, а там уж… всего-то схватить поверх плаща, развернуть спиной, ударить рукоятью в висок. Опустить на пол.
У марсельца сбоку все хорошо — видно — его противник еще не лежит, но сейчас ляжет. Сзади… ох. Все наперекосяк — это не то слово. Что произошло — понятно, когда этот дерганый вылетел вперед, Его Светлость развернулся на левой, пропустил его мимо — и ударил в шею. Это видно… шея там сбоку едва не развалена. А само оно на ногах. И дерется.
Хорошо дерется. Знает себя, знает, что может себе позволить, какие удары просто пропускать — и знает людей. Что они себе позволить не могут. Очень быстрое нечто, очень сильное — и совершенно не чувствует боли. Одержимый. Человек, который отдал себя бесу. Да, с такими делами их Трибунал прикрыл бы не в этот раз, так в следующий. Но не вовремя как…
И влезать нельзя. Убьет. Не этот, перекошенный, а Чезаре.
Он доволен. Сначала удивился, наверное, а теперь доволен. Оружие не очень привычное, места мало, противник серьезный, опасность настоящая. Да тому, кто вздумает его от этого оторвать, он сам голову оторвет. Потеря крови чучелу передвижному не помеха? Ну посмотрим, как он будет бегать без сухожилий. Или драться без кисти руки.
Мигель вдоль по стенке продвигается к двери, глазами следит за дракой, а сам прислушивается. Нет, кажется, внутри — в обеденной зале — пусто. Пока нет никого… если кто-то за дверью затаился, так напрасно. А если нет — мы туда пройдем, а дальше уже рассыплемся по дому, выясняя, где наши соперники, и сколько из здешней охраны они оставили в живых. И как теперь делить это яблоко раздора.
