Это, конечно, если все закончится хорошо. Марселец, недавно раздобытый герцогом прямо в королевском дворце, тоже растекся по стенке, чтобы не мешать. Нетерпеливо играет кинжалом, в другой руке — подобранное тут же полено. Полезная вещь.
Места мало, слишком мало. Это чучелу удобно, ему, кажется, в любой позе удобно, а Чезаре я в комнатах драться почти что и не учил… дурак. Теперь все налицо, все видно. Когда бы не скорость ученика, не его полная неспособность разозлиться, потерять голову, испугаться — неизвестно еще, каков бы был исход.
С сухожилием — вывел на удар, уклонился, прошел понизу — помогло. Не так хорошо, как с человеком, но чучело стало дергаться и спотыкаться. Второй раз уже не получилось — запомнило. А в третий попытки достать дагой не было — был толчок ногой. Сильный. Очень. И зацеп. И будь ты четыре раза нечисть или одержимец — попробуй устоять, когда равновесие потеряно, а обе ноги не слушаются. Чучело пытается вскочить, еще даже не успев упасть… и опаздывает. Дага входит в глаз. Проворачивается. Все. Тут больше беспокоиться не о чем. Тут уж ни черт, ни бес, не встанут, голова развалится.
— А это что такое было? — спрашивает Мартен.
— Потом объясню, — Чезаре вытаскивает дагу, с усилием, кивает на дверь. — Пошли.
Дверь широкая, двое спокойно пройдут. Мигель занимает свое место слева — нет уж, господин герцог, больше вы вперед в одиночку не полезете, — пинает ее ногой.
А там — те, кто пришел раньше. Набежали. Полны недобрых намерений. Видимо, хотят слопать свой пирог без посторонних… жадины.
Или приняли нас за покровителей заведения. Тоже может быть. И может плохо кончиться. Двое нам наперерез. Тот, что с моей стороны, на пол-ладони выше меня — и потяжелее… а двигается тихо и быстро. Хорош. А тот, что достался Его Светлости… просто расплывается в воздухе — черт… ну что ж это — ну не в этот раз!
Мелкая, невероятно быстрая тварь с двумя ножами. Не давешнее чучело, что-то другое. Но чем бы оно ни было — не пройдет, не должно. Остается только подставиться, позволяя этим герцогу выгадать мгновение для удара — а иначе никак, слишком уж быстрый противник, темное пятно в глазах… но, кажется, идя на размен, можно ударить, снизу.
— Стой! — командует Чезаре, громко, и руку приходится уводить уже в последний момент, а мелкий отскакивает на шаг, на другой.
— Все назад! — кричит это невесть что, и отводит нож. Не для удара.
И все действительно останавливаются. Мелкая тварь на самом деле вовсе не тварь, а прилично одетый молодой человек, судя по выговору — уроженец столицы, и тут — главный. На той стороне.
— Вечно, — говорит он, — город в чужих угодьях охотится.
Капитан замирает от удивления. Не «город», Город, разумеется. Этот неведомый удачливый соперник узнал Его Светлость. Кто это может быть?..
Чезаре слегка усмехается, качает головой.
— Вы откармливали… сего тучного тельца… к празднику? — Голос недобрый и неровный.
— В той же мере, что и вы. Но мы пришли сюда раньше вас. — Орлеанец оказался намного быстрее… и бой ему стоил куда меньше. Плохо, очень плохо.
— Огня хватит на всех.
— Всесожжение — последняя часть пира.
— Три бочки масла, — встревает Мартен.
— Чего вы хотите? — вдруг успокаивается орлеанец. Кажется… кажется он старше, чем можно подумать.
— Сжечь это все вместе с хозяевами, — опять Делабарта. Оба чем-то похожи, и ростом, и подвижностью. Герцог молча кивает.
Мигель тем временем оглядывает своих — да и недавних противников заодно, и изумленно думает, что лучшего доказательства богоугодности их замысла не сыскать. Все на ногах. Все. И наши, и чужие. Раненые есть — и у нас, и у них. У двоих из людей Лорки кровь — у одного на рукаве, у другого на лице, но видно, что раны несерьезные. С той стороны по мелочи порезаны… тоже двое. Слов же нет… чудо, не иначе!..
А ведь и досюда дошли — как нож сквозь масло, даже Чезаре без царапины, это после одержимого-то; мне ж рассказывали, что таких впятером не убьешь, пока на фарш не порубишь. Врали — или везет нам по-настоящему?..
— Приемлемо вполне. Но здешние бумаги заберу я. Хозяев я бы тоже взял, но с тем шумом, который вы произвели, выковырять их из подвала мы вряд ли успеем.
— Бумаги нам не нужны. Что же до хозяев… Если они до сих пор не вышли, значит, не рискуют прерывать обряд, — уже спокойно говорит Чезаре. Перевел дыхание.
— Ну что ж… тогда мы их и не достанем, так или иначе. Иначе — веселее, но так тоже хорошо, — маленький орлеанец повернул голову к своим. — Будите соседей, гоните их на улицу.
— Что у вас есть горючего? — Делабарта о своем. Вчера целый день придумывал, как именно поджечь заведение так, чтобы и никто из подвала не ушел, и вспыхнуло сразу с четырех сторон… и чтобы господа чернокнижники не сразу поджарились и не сразу в дыму задохнулись. Мигель бы не стал ему мешать — план хорош, а марселец упрям.
— Масло есть, — смеется гостеприимный хозяин. — Много.
— Я с вами. — Делабарта даже не спрашивает, утверждает.
