— Люба, почему я должен за вас думать и принимать решения? У нас свободная страна. Могу помочь, но только в том случае, если вы сами, голубушка, захотите этого. Делать выбор за вас не стану. Вы умная девушка и имеете все шансы поступить правильно. Думайте. Захотите все рассказать — хорошо. Не возникнет такого желания — значит не судьба. Бог его знает, чем все закончится, но сейчас у нас, у меня нет времени отвлекаться по мелочам. Вылезут кадеты с каким-нибудь заговором, даже разбираться никто особо не станет в деталях — выжжем каленым железом. Не вылезут — Карл Маркс с ними. Людей надо кормить и страну поднимать. Мне помощь нужна, а вы все в игры играете, как в первом классе гимназии, право слово. Нашли тоже время, — я вздохнул и с обреченным видом взмахнул рукой. — Лучше бы вы замуж вышли за жениха своего, Любовь Владимировна. Странный он у вас какой-то. Такая красивая девушка, умная, милая, добрая, а он шляется где-то, непонятно что делает. Я бы на вас женился не раздумывая, Любовь Владимировна.
Люба посмотрела на меня сквозь слезы и улыбнулась.
— Так вы же женаты, Лев Давидович.
Я посмотрел девушке прямо в глаза и заявил.
— Ради вас, Люба, я развелся бы. Только скажите. В тот же день и час.
Раньше я думал, что покраснеть еще сильнее, чем было до этого момента, Любовь Владимировна не сумеет. Я ошибался.
— В общем, сделаем так, милая. Решите мне рассказать про заговор кадетов — милости прошу. А сейчас я лучше продолжу надиктовывать статью, Любовь Владимировна. Иначе не знаю, чем все это может закончиться. Я начинаю забывать о Революции и тонуть в ваших прекрасных глазах.
Девушка совсем смутилась. Чтобы разрядить обстановку, предложил ей умыться и привести себя в порядок. Вскоре Люба вернулась из туалетной комнаты.
— Вы готовы записывать дальше, голубушка?
Кудрявцева совсем по-деловому кивнула.
Примерно через час мы закончили, и я отпустил стенографистку, взяв с нее обещание, что она как можно быстрее принесет мне уже готовый, отпечатанный текст. Как оказалось, девушка умеет не только стенографировать, а еще и курсы машинисток недавно закончила.
Вечером она сама пришла ко мне и уже без всяких слез сообщила о заговоре кадетов. Сначала рассказала, а потом и написала о том, что профессор Котляревский — один из активных участников организации «Национальный центр». Любаша знала, что заседания происходят преимущественно на квартире профессора Кольцова или в его кабинете в Научном институте. Среди тех, кто принимает участие в работе «Национального центра» — Котляревский, Герасимов, Трубецкой, Муравьев, Фельдштейн и Кольцов.
Люба не владела большим объемом информации о самой организации, но о том, что существует серьезная военная структура, слышала. После того как Кудрявцева оформила свои показания в письменном виде, я их перечитал, кое-что отредактировал и заставил девушку переписать все заново, во избежание различных случайностей в будущем. Еще раз перечитав текст, сам его зашифровал и, вызвав Глазмана, приказал срочно переслать шифровку Дзержинскому и соединить меня с ним по прямому проводу, как только представится такая возможность.
Через некоторое время меня соединили с Феликсом Эдмундовичем. Мы поговорили по поводу заговора и договорились, что он будет держать меня в курсе дела. На вопрос Железного Феликса, — кто такая Любовь Кудрявцева? — я ответил, что это молодая, заслуживающая доверия революционерка, которая, осознав значимость происходящего, по собственному почину выдала заговорщиков, поэтому я взял ее на работу к себе, стенографисткой, так как она опасается мести со стороны кадетов.
— Хорошо, Лев Давидович. Пускай она у тебя в поезде поработает. Все под присмотром будет, — Дзержинский, если и подумал о чем-то, то мысли свои оставил при себе.
— Еще один момент, Феликс Эдмундович.
— Слушаю, Лев Давидович.
— Я думаю, что кадеты своей сетью опутали не только Москву, как указала Кудрявцева, но и Питер. Думаю, что в Петрограде просто обязана быть организация заговорщиков, связанная с московскими кадетами. Феликс Эдмундович, извини, что лезу в твою епархию, но момент очень важный и ответственный.
— Нормально, Лев Давидович. Всегда готов тебя выслушать и принять твой совет. Есть еще мысли по этому поводу?
— Мысли-то есть. Считаю, что, возможно, не обошлось без английской или французской разведок. Немцам сейчас не до того, а эти затихли, что странно — английский флот сейчас на Балтике, а чехи — часть французской армии.
— Вполне возможно, Лев Давидович, мы их просто не видим. Это не означает, что англичан или французов нет. Спасибо за твои мысли, и Кудрявцевой своей передай революционную благодарность от председателя ВЧК. Будем работать.
На том мы распрощались с Железным Феликсом.
Любаша ждала моего возвращения и результатов разговора с Дзержинским. Когда я вошел, она поднялась из кресла. На ее лице опять слезы.
— Лев Давидович, что же теперь со всеми с ними будет?
