«Вообще, с Петроградом и Москвой надо что-то делать. Слишком много там горлопанов и бездельников, лишних ртов, которые только потребляют продовольствие и кричат на митингах. Надо подумать, куда их пристроить, а то все это начинает напоминать Древний Рим. Там тоже колонии кормили метрополию, в которой, особенно в Риме, обитала куча дармоедов. Раздражать чернь, живущую рядом, императоры побаивались, поэтому кормили ее и развлекали. А жители Рима плодились и размножались, требуя хлеба и зрелищ».
В конце концов, я решил, что предупредить или остановить интригу Сталина и Дзержинского не смогу и остается только возможность нанести контрудар, если соратники подставятся. После этого я некоторое время раздумывал на тему статьи для «Правды». Обдумав основные тезисы, я потушил свет, разделся и лег.
Заснул быстро. На завтра было намечено множество дел.
Я находился в Бугульме и занимался подготовкой будущего наступления. За время, прошедшее после отъезда из Перми, было сделано достаточно много.
Я побывал во многих военных частях и городах. Как в крупных городах – Казани и Самаре, так и во множестве мелких.
Везде, где только было возможно, я и мои агитаторы занимались мобилизацией и агитацией.
Я очень пристально следил как за формированием и экипировкой новых частей, так и за их скорейшей отправкой. Занимался распределением орудий поштучно, а пулеметы считал десятками. Вникал в процесс поставки в войска необходимой зимней экипировки и довольствия. Наладил взаимодействие с Советом обороны и Полевым штабом РВС.
Смог ускорить отправку на Восточный фронт Восьмой стрелковой дивизии, Сводной дивизии из частей Одиннадцатой стрелковой и Четвертой Петроградской дивизий, Второй стрелковой дивизии, Третьей стрелковой дивизии и Пятой стрелковой дивизии. Общая численность этих частей достигала пятидесяти четырех тысяч штыков.
Это решение, как и решение о прекращении наступления на Южном фронте, я продавил сам, своим авторитетом. Мы с Вацетисом достаточно долго ругались по телефону, но после моего заявления о необходимости перехода Красной армии на юге к «активной обороне», обоснования мною этого термина и выданных Главкому четких и ясных указаний по проведению оперативных мероприятий, Иоаким Иоакимович сначала сделал паузу, которая продлилась минуты две, а потом спросил:
– Лев Давидович, откуда у вас такие познания в военном деле? Я вообще перестал что-либо понимать. Вы видите обстановку и даете указание так, как будто точно знаете, что и как будет происходить. С Пермью вы оказались правы, это становится все более очевидным, а я, Главнокомандующий, это проморгал, и весь штаб тоже, как и Совет Обороны. Я считаю необходимым в этой ситуации просить вас принять мою отставку. Чувствую, что не могу угнаться за вашими мыслями и указаниями.
После такого заявления уже задумался я. Поразмыслив, решил не принимать никакой отставки Вацетиса. Иоаким Иоакимович был интереснейшим человеком и хорошим военным. Он родился в семье батрака-латыша. Добровольно вступил в армию, окончил Виленское пехотное юнкерское училище и Академию Генштаба. Всего добивался своим умом и отличной службой. Участвовал в Первой мировой войне в чине полковника. Командуя Пятым латышским Земгальским стрелковым полком, перешел во время Октябрьской революции на сторону Советской власти. В декабре 1917 года был начальником оперативного отдела Революционного полевого штаба при Ставке. Ему можно было доверять, так как именно он в январе 1918-го руководил подавлением мятежа польского корпуса Довбор-Мусницкого. С апреля 1918-го Вацетис командовал Латышской стрелковой дивизией и был одним из военных руководителей подавления левоэсеровского мятежа в июле 1918 года в Москве. С 18 июля по 28 сентября 1918-го Иоаким Иоакимович командовал Восточным фронтом, который был фактически создан им вместе с членами РВС из отдельных отрядов. Главнокомандующим Вооруженными силами Республики Вацетис был назначен 6 сентября 1918 года и уже провел большую работу по ликвидации партизанщины, укреплению дисциплины и организации регулярной Красной армии. Именно на посту Главнокомандующего он был сейчас в самый раз, так как понимал, что дисциплина, организация и снабжение армии – это ее становой хребет. Терять такого специалиста было просто расточительством.
Поэтому я не принял никакой отставки от Иоакима Иоакимовича. Вместо этого спел ему дифирамбы и попросил не складывать с себя полномочия в такой ответственный момент.
