Я улыбнулся, когда пришла миловидная барышня тургеневского облика. Она была в кожаном, подогнанном по фигурке реглане, который прекрасно смотрелся на ней. Девушка присела с блокнотом к столу и приготовилась записывать.
Москва. Штаб РВСР.
Заместителю председателя РВСР Склянскому.
Копия главкому РСФСР Вацетису
Все шифром.
1. Всемерно ускорить формирование и отправку кавалерийских дивизий для усиления войск Восточного фронта.
2. В течение месяца сформировать и отправить минимум одну кавалерийскую дивизию в распоряжение Южного фронта.
3. Немедленно отправить Первую Московскую кавалерийскую дивизию из состава МВО в распоряжение Каменева.
Закончив диктовать, я задумался.
С одной стороны, Восточный фронт требовал скорейшей организации массированного контрудара, с концентрацией всех сил, чтобы решить раз и навсегда проблему Колчака. Нельзя дать адмиралу развернуться, иначе он за полгода сколотит армию под полмиллиона штыков и сабель. С другой стороны, уже необходимо заниматься концентрацией сил на Юге и подготовкой весенне-летней кампании наступления Южного фронта. Без этого неизбежна катастрофа следующего, 1919 года. Про прорыв Добровольческой армии Деникина почти до Тулы и эвакуацию правительственных учреждений в Вологду я прекрасно помнил.
Опять же, нельзя забывать и про Западный фронт. Пока еще там относительно спокойно, но это спокойствие тоже недолговечно.
«Теперь уже назад пути нет. Длинный и тяжелый путь всегда начинается с первого шага, – подумал я и усмехнулся. – Пора наводить революционный порядок».
После того как я вернулся с митингов и поужинал, пришлось некоторое время пока поработать.
Меня еще в прошлой жизни интересовало, что послужило действительной причиной вспыхнувшего в Оренбурге казачьего восстания, которое привело к созданию Оренбургской казачьей армии. Разные источники давали различные версии.
В настоящий момент этот вопрос был достаточно насущным. Казаки находились на фланге ударной группировки и могли натворить бед, ударив по тылам и нарушив снабжение наступающих частей, при проведении планируемой кампании. Еще несколько дней назад я обратился к приехавшим со мной чекистам с просьбой о проведении расследования причин и уведомил об этом телеграммой Дзержинского. Ответа еще не было, но я не сомневался, что Феликс Эдмундович не откажет в просьбе.
Только что я вернулся из вагона, в котором обычно заседала «моя личная тройка». Чекисты проводили опрос одного из свидетелей.
Ситуация в принципе начала проясняться после того, как свидетель показал, что сначала Ревкомы устроили в Оренбурге резню казаков. Потом, в ответ на казачий набег на Оренбург и убийство нескольких представителей власти в качестве мести, были уничтожены девятнадцать казачьих станиц. Причем артиллерийским огнем их просто сровняли с землей.
Показания аккуратно фиксировались, и таких свидетелей оказалось достаточно много. Послушав одного и почитав несколько протоколов свидетельских показаний, я решил не мешать работать людям и проследовал в свой вагон-салон. Придя к себе, прочитал пришедшие за время моего отсутствия сводки и телеграммы и успел попить чая, когда в дверь постучали. Вошел Блюмкин.
– Что тебе, Яша?
– Вас спрашивает один товарищ, говорит, что приехал из Питера и у него к вам письмо от товарища Горького. Какие будут указания, Лев Давидович?
– И что за товарищ?
– Говорит, что левый эсер, зовут Михаил Зайденварг, документы в порядке.
– Проси его, Яша. Поговорю с ним.
Блюмкин привел посетителя и остался. За дверью расположился конвой. Я усмехнулся. Яша службу знал твердо, охрана всегда была на высоте.
Поздоровались, после чего товарищ Зайденварг подал письмо.
Письмо оказалось не письмом как таковым, а скорее рекомендательной запиской, в которой говорилось, что податель сего, товарищ Зайденварг, недавно прибыл из-за границы и, будучи идейным революционером, желает проявить себя на службе молодой Республике. В заключение Горький просил Льва Троцкого посодействовать молодому революционеру.
Прочитав записку, я принялся внимательно рассматривать юношу, которому на вид было лет двадцать. Тот улыбался, вел себя вполне естественно и рассыпался в комплиментах «Льву Революции». Одет хорошо. Неплохой шерстяной костюм, видно, что заграничный, обувь приличная.
