Через одного из братьев продвигала свои интересы некая группа заинтересованных лиц, второй, офицер Антанты, периодически появлявшийся в России, скорее всего, осуществлял связь с Яковом через Вениамина Свердлова и координировал действия, а белочехи были только прикрытием, третий старался в силу способностей и испорченности.
Иосиф Виссарионович продолжил рассуждать про себя и задавать вопросы:
«Ради чего белочехи рвутся домой именно через Архангельск? Могли же поехать через Владивосток, тем более сейчас. Зачем хотят умирать? Кто заставляет?»
Он немного подумал и ответил себе вслух:
– Деньги, золото. Англичане и французы тоже хотят урвать. Они победили, а оружие теперь можно продать, тому же Колчаку.
«Надо поговорить с Дзержинским и написать Льву о моих выводах, – решил Сталин. – А он молодец, что не стал ставить в известность и беспокоить Владимира Ильича. Очень правильное решение. Тут думать надо. Хорошо думать».
Иосиф Виссарионович вызвал порученца и попросил соединить его с Дзержинским.
– Феликс Эдмундович, как у тебя со временем? – осведомился Сталин. – Нам нужно обсудить несколько вопросов. У меня через час с докладом будет Лашевич. Сможешь подъехать к этому времени?
– Хорошо, Иосиф. Я буду, – после короткой паузы ответил Дзержинский и положил трубку.
Иосиф Виссарионович уже в который раз раскурил потухшую трубку и вновь вернулся к своим мыслям.
В это время доложили, что по его вызову явился товарищ Эйтингон.
Сталин попросил пропустить чекиста и в течение минут двадцати задавал тому наводящие вопросы о семье Якова Свердлова, стараясь при этом не спрашивать прямо о Якове Михайловиче, а только о его братьях.
После чего отпустил Наума и, раздумывая над новой информацией, принялся дожидаться Феликса Эдмундовича.
Дзержинский и его чекисты прекрасно проявили себя в Перми. Они взялись за работу сразу как приехали. Проблема была архиважнейшая.
После разговора с Троцким Феликс Эдмундович решил не мудрить, а просто дал указания московским чекистам блокировать все телеграфы города, выделив им в помощь две сотни бойцов. Сам же он направился на станцию Пермь-один, которая располагалась ближе всего. Как только Дзержинский в сопровождении двух чекистов вошел в кабинет коменданта станции, тот упал в обморок. После этого все стало сразу понятно. Феликс Эдмундович приказал привести в чувство коменданта, а сам в это время занял его рабочее место. Наблюдая за тем, как коменданта станции откачивают, глава ВЧК достал небольшую фляжку, в которую он наливал «коктейль». Дзержинский частенько использовал в работе «балтийский чай», без которого было практически невозможно работать в необходимом бешеном темпе. Приняв дозу «стимулятора» для лучшей работоспособности, он решил «пошутить».
Железный Феликс приказал срочно доставить ему из врачебного кабинета станции медицинские инструменты и позвать в кабинет Демьяна Колыванова.
Демьян отличался большим ростом, зверообразной внешностью, спокойствием и некоторой сумрачностью своего облика. Он был из рабочих Путиловского завода, причем очень умелым и квалифицированным. В партию вступил в 1917 году. Практически никто не знал, что за зверским обликом скрывается умный и очень внимательный человек, а догадаться об этом, глядя на невозмутимую физиономию Колыванова, было практически невозможно.
Дзержинский очень тихо сказал несколько слов пришедшему чекисту и стал наблюдать за оживающим комендантом.
В момент, когда комендант станции открыл глаза, он увидел над собой невозмутимое лицо Колыванова, который внимательно осматривал лежащего чиновника, сидя над ним на стуле. Дзержинский стоял рядом и пристально смотрел на уже очень несчастного коменданта.
– Ножницы не пойдут, – пробасил Демьян. Комендант замер и весь обратился в слух. – А вот иголки в самый раз, под ногти загонять будем. А ты куда это собрался? – Колыванов схватил опять поплывшего чинушу за ворот френча, при этом энергично встряхнув того и не дав опять провалиться в обморок. То, что при этом он слегка придушил коменданта, пошло только на пользу делу. – Кто разрешил? А-а-а? – И добавил, притянув лицо коменданта к своему со зверским выражением лицу: – Ах ты, контра!
– Это не я, не я, – заверещал, срываясь на сип, чиновник. Из его глаз покатились слезы. – Не я-я-я!
– А кто? – ледяным тоном спросил вдруг Железный Феликс. Комендант почувствовал, как дрожь пробежала по всему телу, повеяло холодом. Он задергался, но Дзержинский смотрел него не отрывая глаз.
– Кто? – повторил он вопрос.
– Я все расскажу. Все, что знаю, – заторопился комендант станции и начал рассказывать.
