– Мои люди стреляли холостыми патронами. Ваш отец умер, скорее всего, от разрыва сердца, и боюсь, доктор уже ему не поможет. Если вы мне сейчас же не расскажете все, что знаете о заговоре, я прикажу зарядить один из револьверов боевыми патронами и повторить казнь. Потом еще раз и столько раз, сколько понадобится. Мне необходима информация о заговоре и о том, как вы используете телеграф для передачи сообщений колчаковцам, и я эту информацию получу, даже если мне лично придется разрезать на маленькие кусочки, и вас и ваших родственников.
Председатель ВЧК в упор посмотрел на офицера. Тот молча ждал продолжения, и в его глазах плескался ужас.
Феликс Эдмундович продолжил:
– Я не буду обещать вам жизнь. Говорю честно и прямо. Вас расстреляют. Но я даю слово, что, в случае вашей помощи в уничтожении заговорщиков, ваши родственники останутся не только живы, но и на свободе. Решать вам. Либо вы говорите, либо я прикажу повторить расстрел. Решайте, у меня нет времени, у вас – его еще меньше.
Комендант немного подумал.
– У меня есть одно условие, – обратился он к Дзержинскому.
– Слушаю, – немедленно ответил тот.
Комендант еще немного подумал.
– Я хотел бы, чтобы вы помогли моей семье выехать за границу. У меня есть кое-какие сбережения, немного, но на первое время им хватит, чтобы не умереть с голоду.
– Вы же понимаете, что даже в случае моего обещания, у вас нет никаких гарантий? – в ответ спросил Феликс Эдмундович.
– Понимаю. Поэтому не прошу вашего обещания. Мне будет достаточно, если вы дадите мне слово. Тогда невыполнение ляжет на вас тяжким грехом.
Председатель ВЧК смотрел на этого человека и думал о том, что происходящее сейчас мало отличается от методов, которые применяли некоторые жандармы.
В этом Дзержинский, прошедший ссылки, сидевший в тюрьмах, бежавший с каторги, где он оставил свое здоровье, много лет бывший нелегалом, разбирался очень хорошо. Слишком хорошо.
Феликс Эдмундович подумал, что, дав слово этому человеку и не выполнив его, он ничем не будет отличаться от тех, кто сажал и ссылал его самого, от тех, кто засылал провокаторов и убивал его товарищей. Еще он подумал, что если все действительно так и будет, то все смерти и жертвы, все мучения и вообще вся Революция, все было зря. И вот этого он не мог допустить.
– Я даю слово, что ваша семья беспрепятственно покинет страну и возьмет с собой все сбережения. Также я обещаю, что лично помогу им в этом, – наконец сказал Феликс Эдмундович.
Комендант пристально посмотрел на него. Немного помолчав и, видимо, собравшись с мыслями, он заговорил.
Стенографист начал запись.
Оказалось, что основную роль в заговоре играет командир первого Советского полка Бармин – бывший кадровый офицер, кавалер ордена Святого Георгия четвертой степени. Именно он и был руководителем глубоко законспирированной пермской офицерской организации.
Так же активистами мятежа были начальник штаба полка штабс-капитан Горбунов, полковой адъютант прапорщик Одинцов и командир гренадерской роты поручик Горбунов. Кроме того, в число главных идеологов и организаторов заговора входил и сам комендант станции Пермь-два.
Кроме того, комендант рассказал и о других участниках заговора. Получалось, что в подготовке мятежа участвуют практически все военспецы, а именно: руководитель оборонительных сооружений инженер Банин и все его сотрудники; путейский инженер Адриановский и весь штат специалистов Округа путей сообщения; заведующий отделом военных сообщений Сухорский и его сотрудники; заведующий Мобилизационным отделом Окрвоенкомиссариата Букин и его специалисты; командир караульного батальона Уфимцев и начальник отдела особых формирований Эскин; командир Инженерного батальона со своим помощником, комендант станции Пермь-один, весь учетный отдел Управления снабжения армии и половина членов Центраколлегии.
Все эти специалисты готовились перейти на сторону белогвардейцев.
Дзержинский представил себе масштаб заговора и мысленно вздрогнул. Катастрофа, которая могла постигнуть красных при сдаче Перми, была бы действительно велика. В Перми были сосредоточены огромные запасы сырья, продовольствия и снаряжения, необходимые для всего Восточного фронта. Пермь была не только крупным железнодорожным узлом, но и важнейшим после Казани речным портом на Каме, отсюда по рекам удобно было транспортировать военное снаряжение и войска вдоль всего Западного склона Урала.
Потеря этого города очень дорого обошлась бы молодой Республике.
