Едва шевельнувшись, Рольфсон замер, как и она сама. Ло ничего не могла прочесть в его непроницаемых серо-зеленых глазах, но это было и не нужно. Им обоим все было понятно без слов. В зараженную хижину успела войти только она, а капитан пока чист. И если ни одна капля слюны не коснулась его кожи, у него очень хорошие шансы избежать смерти. У Ло — куда меньше. «Собственно, — подумала она с холодной отстраненностью, — шансов почти нет. Разве что маленькое персональное чудо, ведь один-двое из сотни пораженных серой гнилью все-таки выживают». Но чудеса, отмеренные на ее долю, уже наверняка закончились, сколько же можно…
— Я пошлю за Лестером, — сказал капитан, вглядываясь в ее лицо. — Он отличный целитель, миледи.
Голос у него не дрожал, но Ло обострившимся слухом различала там нотки, которых раньше не было. Страх? Неужели за нее?
— Пошлите, — согласилась она, обессиленно приваливаясь плечом к косяку. — И как можно быстрее. Фраганка еще жива. И ребенок, кажется, тоже. Если… Если они продержались два дня, значит, могут выкарабкаться. Целых два дня — это очень много при серой гнили.
Рольфсон кивнул, по-прежнему смотря на Ло с тем же странным выражением лица, и она старательно улыбнулась.
— Мне нельзя возвращаться в крепость, — сказала она зачем-то, хотя это и так было понятно. — По крайней мере, пока не будет ясно…
Собственный голос показался жалким и беспомощным, Ло стиснула зубы, сглотнула вязкую горчащую слюну и вдруг разозлилась. На себя, на серую гниль, внезапно объявившуюся так далеко на севере, на барготову ведьму! Пресветлый, ведь все было хорошо! Стоило ей позволить себе крошечную капельку счастья и мира в душе, как все снова рухнуло в Бездну! Будто в насмешку над ее простой утренней радостью!
— Вам нельзя оставаться здесь, — уронил капитан.
С отвращением глянув на топор, он воткнул его в землю, выпрямился и посмотрел на Ло.
— В крепости есть сторожка на отшибе, там можно устроить карантинный лазарет. И, ради Пресветлого, отойдите от этой клятой хижины, миледи.
— Вы не слышали, что я сказала? — звонко от злости поинтересовалась Ло. — Там женщина и ребенок! Они еще могут выжить!
— Там серая гниль, — отрубил Рольфсон. — И спасать, скорее всего, уже некого. А вы могли не заразиться. Миледи, если им можно помочь, Лестер это сделает. Просто уйдите оттуда.
Все-таки это был страх. Он боялся за нее, хотя, умри Ло от серой гнили, капитан был бы свободен. И не мог этого не понимать!
— Сторожка — слишком близко, — безнадежно сказала Ло. — Вы не можете так рисковать своими людьми. Я… вам очень благодарна, поверьте, но вы не должны. Если я все-таки заразилась, это будет ясно через несколько часов. Серая гниль проявляется быстро. Но откуда она могла здесь взяться? Неужели…
Не сговариваясь, они посмотрели в сторону ближайшего приземистого домика, над крышей которого вился дымок. Во дворе копошилась пара ребятишек, рядом паслась стайка кур. Домик казался благополучным настолько, насколько это было возможно в бедной горской деревне.
— Я бы знал, — уронил Рольфсон. — Здесь нет лекаря, они послали бы за Лестером.
— Это я… — послышался вдруг из-за спины Ло тихий голос фраганки. — Я… виновата. Я заразилась на постоялом дворе и привезла болезнь сюда. Но я клянусь… клянусь, что не знала. Я думала, у Тимми ветрянка. На постоялом дворе была бродяжка с больным ребенком, потом хозяин ее выгнал… Я хотела остаться там, пока Тимми не выздоровеет, но ему стало лучше, а меня искал деверь, и я… Благими богами клянусь, я не знала! Мне… сказали, что она знахарка, что может дать лекарство моему Тимми, чтобы он не кашлял… Мне и самой к этому времени стало плохо. Сначала эта ведьма испугалась. А потом обрадовалась… Сказала, что меня привел Баргот, которому она молилась. Я просила ее помочь, потом просила хотя бы отпустить нас. Но она кого-то ждала. Сумасшедшая ведьма! Все твердила, что он поплатится за ее мальчиков, что будет умирать в муках. И что если он не приедет, она сама отправится в крепость, лишь бы успеть его заразить… Боги, лучше бы я сюда не добралась! Лучше бы умерла на дороге! Но мой Тимми, за что ему это?
Такая мука звучала в ее голосе, такая безнадежность, что Ло содрогнулась. Фраганка тоже все понимала, она точно знала, что умирает. И ее ребенок — тоже. И уже неважно было, как ее занесло в северные горы, почему она сбежала из дома и куда пыталась уехать. Ничто больше не имело значения, кроме серых пятен, которые Ло видела в учебнике на лекциях по общей медицине, обязательных для каждого мага. И еще сухого перечня признаков: болезнь проявляется через несколько часов после заражения жаром и высыпаниями на коже, а затем стремительно развивается, изнутри поражая тело влажным кашлем с огромным количеством мокроты, а снаружи — язвами темно-серого цвета. Что-то там еще было… Ах да! Критический период — трое суток. Если через трое суток больной все еще жив, вероятность самопроизвольного излечения равняется девяноста процентам. Из-за этого серую гниль еще называли трехдневкой.
