— Да, было дело, — хмыкнула, попыталась представить его изумлённое лицо, но не смогла вспомнить, перед глазами мелькала лишь вытоптанная дорожка под ногами и сгорбившиеся спины девушек.
— Надо было и мне Могута стукнуть, глядишь и посватался бы.
— Да, — коротко ответила, стиснув зубы до скрежета от вновь накатившей на меня дикой ярости.
— Ты не слышала, куда нас ведут?
— Хм… гриб, как думаешь, его можно есть сырым? — пробормотала, не ответив на вопрос Заряны, я, сорвала небольшую белую шляпку, принялась её рассматривать. Уж очень она напоминает бледную поганку, смертельно ядовитый гриб из рода мухоморов. Съешь кусочек и «приятные» ощущения перед кончиной обеспечены, конечно, если вовремя не принять меры. А если грибочков будет много...
— Ты чего, выбрось, это ж поганка, — обеспокоенно прошипела Всеслава, — и варить её нельзя, потравишься.
— А вот ещё один, а там под кустом, по-моему, тоже парочка растёт, — задумчиво проговорила, срывая белые шляпки, я быстро их прятала за пазуху.
— Ты чего замыслила, травится? Нельзя, Малуш, боги накажут.
— Не себя и тихо, — проговорила, судорожно размышляя, как это сделать. Котёл с варевом давно кипит, и разбойники кружком сидели вокруг него в ожидании готовности мясной похлёбки. От аромата, которого, у девушек давно жгутом скрутился желудок и, казалось, что мы вот-вот рухнем в голодный обморок.
— Малуш? — Вопросительно прошептала Заряна, с недоумением посмотрев на меня, но тут же понятливо замолчала. Всеслава же, девка была бойкой и мигом смекнула, что я задумала, она понимающе кивнула, сорвав ещё один поганенький, что скрылся среди травы.
— Надо бы диверсию устроить, — тихо сказала, как только вернулась из кустиков, где надрала ещё пять таких. На ночь нам верёвку удлиняли, так чтобы мы могли отходить по своим делам подальше от лагеря. И это нам сейчас оказалось очень кстати.
— Чего?
— Шум нужен, чтобы отвлеклись, а я уж как-нибудь заброшу в котёл грибочков, — зловеще прошипела, украдкой поглядывая на Бекташа, неизменного охранника. Он, услышав взволнованный шёпот, покосился в нашу сторону, подозрительно сощурив глаза. Срочно пришлось изображать всеобщее горе, скрывая предвкушающую улыбку.
— Сейчас девочкам скажу, — беззвучно произнесла Всеслава, осторожно будто невзначай, подползая к Велене, через пять минут цепочка сообщений успешно завершилась. И уже через секунду по невидимому знаку Всеславы, девушки разом заголосили, бросившись в разные стороны.
Мужчины, всполошившись от внезапно оглушительного визга, первые секунды попросту вскочили на ноги, остолбенев истуканами, и не знали, что делать. Но это продлилось недолго и вскоре у котла никого не оказалось. Не глядя под ноги, я бросилась к нему, на ходу вытаскивая поганки из-за пазухи и, не останавливаясь ни на мгновение, бросила в варево две горсти скомканных грибов.
Через десять минут, зарёванные, некоторые с разбитыми губами девушки были привязаны короткой верёвкой к друг другу. Но получив на свой молчаливый вопрос, мой утвердительный кивок, склонили головы, скрывая счастливые улыбки. Теперь нам осталось только ждать…
Это случилось под утро, когда мы измученные ожиданием, забылись беспокойным сном. Рассвет ещё не наступил, но первые лучи приближающегося дня уже успели рассеять ночной мрак.
— Малуша, кажись, стонут, — прошептала мне прямо в ухо Всеслава, чуть тронув за плечо.
— Началось?
— Час назад первый убежал за кусты, — тихо хихикнула девушка, — после следом ещё пять.
— Остальные?
— Спят, — коротко ответила, кивнув в сторону охраны, — этот уже вернулся, видишь морщиться.
— Угу, — злорадно усмехнулась. Жалости к разбойникам у меня не было, наоборот, во мне проснулась необузданная ненависть и ярость, мне хотелось, чтобы они испытывали муки как можно сильнее. Мои кровожадные мысли были настолько пугающие, что, осознав это, я с отчаянием взглянула измученную с кровоподтёком под глазом Всеславу, с разбитой губой Зарянку, которая, сжавшись в комочек, пыталась согреться, я мысленно повторяла сама себе: «Всё правильно. Они виноваты».
— Ещё пошли, — прекратила девушка моё самобичевание, указывая на пятерых мужчин, спешно скрывающих в сумраке леса.
— Как долго они продержатся, — глухо прошептала, наблюдая за корчившимися от боли мужчинами. Ещё троих рвало у самого кострища, четверо скрючившись чуть ли не вдвое, тихо стонали под кустом.
В этот день мы никуда не пошли и на следующий тоже. Измученные разбойники к обеду первого дня шатались словно пьяные, по кустам уже не так часто бегали, потому как нечем было. Глядя на их мучения не только, я злорадно усмехнулась, девушки словно ожили и даже жажда и голод теперь не так беспокоила их. Через некоторое время, оставшись без строгого пригляда, Всеслава организовала освобождения от верёвок, где-то умудрившись достать нож. Возможно, он отвязался или выпал, когда одни из мужчин рухнул как подкошенный у ног Заряны. Велена, раздобыла немного вяленого мяса и медленно прожёвывая твёрдое, волокнистое нечто, мы внимательно следили за неминуемым исходом и ждали.
