– Почему ты оставила меня? – спросил я.
– Разве ты не понял? Это проще, чем ты думаешь. Я была призвана к чему-то более великому, чем наша любовь.
Лунара встала, одарив меня жалостливым взглядом, и ушла. Подол ее зеленого платья волочился по грязи.
– Куда ты? – крикнул я.
– В Лабиринт. – Она остановилась посмотреть на меня в последний раз. Теперь я увидел ее. Увидел за этим угрюмым взглядом Лунару. – У него были твои волосы. – Она дрожала. – И твоя улыбка. Мелоди стала бы любящей сестрой. И старик обожал бы его.
Я встал и просунул руку сквозь прутья.
– Лунара… мы мечтали только о том, чтобы иметь семью. Мы хотели лишь освободиться от клятвы янычара, чтобы жить в каком-то спокойном месте.
– Нет, это ты мечтал. Ты ушел на войну с шахом Джалялем, а я ждала. Каждую ночь во сне я видела, как Архангел забирает тебя с поля битвы и проглатывает целиком. А после того, как ты вернулся… Думаешь, Джаляль просто взял и умер? Думаешь, мы случайно оказались в той долине, когда маг выступил против Мурада? Все случилось так, как задумала Хавва, – я была лишь ее орудием.
– Это уже чересчур. Как ты можешь говорить такое? Ты совсем не та. Не та женщина, которую я любил.
Ее лицо стало жестким. Затем она вздохнула, будто освободившись от груза, и покачала головой.
– Да, не та.
Я проводил дни в подземелье вместе с Михеем. Не то чтобы мы могли разговаривать. Меня приободряли лишь пушечные выстрелы и стрельба. Рыжебородый осадил город, и бомбарды бушевали уже несколько дней. Самым приятным звуком был рассыпающийся от взрыва камень. Он трещал, словно разбивающийся глиняный горшок. Я представлял, как дыры в стене увеличиваются с каждым ударом пушечного ядра. Как рушатся стены. Город будет спасен. Меня освободят, и я смогу задушить Михея.
Я старался представить себе, каким был мой сын. Воображал его с моими кудрями и теплыми зелеными глазами Лунары. Невинный мальчик, который, как и моя дочь, заслуживал счастливой жизни. Такой жизни, какая была бы у нас в Томборе, вдали от войн, на которых мы были пушечным мясом. Но без доброго и сильного человека, способного защитить его, он стал еще одной жертвой злых богов и правителей.
Злой правитель посетил меня во время осады. Ираклиус. Я велел ему убираться прочь.
Однажды грохот пушек прекратился, и по залам разнеслись радостные крики паладинов. Я понял, что мы проиграли, и покрыл лицо грязью, которая пахла моим дерьмом. Какое это теперь имело значение?
В тот день стражник принес нам больше еды. Я съел половину сушеной фиги и жесткий финик. Если бы я отправился в Зелтурию и познал искусство магов, то никогда больше не чувствовал бы голода. Но я был магом лишь по названию и наружности. Надменные джинны не станут помогать мне. Похоже, даже Кинн меня оставил.
На следующий день в подземелье с лампой в руках вошел единственный человек, не покинувший меня. Его желтые волосы отросли и закурчавились, на подбородке торчала щетина. Я никогда не видел Айкарда безбородым, но он умел менять внешность. Он всегда выглядел так, чтобы вы верили, что он один из вас. Когда ездил с нами, он стриг волосы и отращивал бороду, как подобает забадару. Теперь он делал все наоборот. Наверное, только он сам знает, кто он такой на самом деле.
Он прошел мимо Михея, который выразил интерес, встав и начав громыхать решеткой. Айкард нагнулся возле моей камеры и протянул мне кусочек мягкого, теплого хлеба, в который я тут же впился зубами.
– Прости, что не пришел раньше, – сказал Айкард. – Было небезопасно.
– Что случилось снаружи?
– Шах Мурад осадил город с войском Рыжебородого и графа Растергана. Казалось, все шло хорошо, но в последний день Ираклиус устроил кавалерийскую атаку, заставив их отступить.
Я вздохнул с облегчением, узнав, что шах жив. Кинн сделал что-то хорошее. Остальное оказалось воплощением моих худших страхов.
– Значит, все кончено, – сказал я.
– Не совсем. Ираклиус с большей частью армии преследует их. Шестьдесят тысяч человек. Если он победит, города падут один за другим; так он станет править и этой землей.
– Как Сади?
– Не знаю. Понимаю, что ты ее любишь, но мои сведения исходят от паладинов. – Он говорил мягко и искренне. Актерская игра? Или ему правда не все равно? – Я познакомился с ней однажды ночью на пути из Лискара. Мы разделили бурдюк кумыса. Жуткое пойло, но хорошая компания, – рассмеялся он. – Если бы в мире было больше людей, подобных ей, мы перестали бы вцепляться друг другу в глотки. Я искренне надеюсь и молюсь, чтобы с ней все было в порядке.
Молитв и надежд недостаточно.
– Айкард, ты можешь освободить меня?
Он покачал головой.
– Ключи у Иосиаса. Он правит Костани, пока его отец гоняется за шахом. Он все еще надеется обменять тебя на Селену.
Михей что-то крикнул Айкарду. Тот жестом велел ему подождать.
– Чего он хочет? – спросил я.
– Удивляется, почему я говорю с тобой. Я скажу ему, что пытался выудить у тебя информацию.
– А если ты дурачишь и меня?
– Давал ли я повод сомневаться во мне?
– Ты не помог нам выиграть осаду.
