– Я не мог. – Айкард вздохнул, раздраженно и резко. – Ираклиус и Иосиас мне не доверяют. Я должен быть осторожен в том, что делаю у них под носом, иначе меня ждет конец похуже, чем уготован вам двоим.
– Тогда какой от тебя толк?
– Я принесу тебе сведения. Зачастую это единственное, на что я годен.
– Вайя за тебя поручился, Айкард. Он говорил, что у тебя добрая душа. Но я не могу видеть душу, я вижу только дела. Сделай выбор. На чьей ты стороне?
– Ты никак не поймешь, что сторон больше, чем две, – ухмыльнулся он. – Между истиной и ложью простирается океан. Мои паруса трепещут на ветру.
Он знал Таки… Слишком хорошо для крестесца.
Айкард оставил меня и долго говорил с Михеем. Возможно, его верность предназначалась только победителю. Он посадил семена в разных садах и теперь ждал, какое дерево вырастет самым высоким. Такой человек пробивается вперед хитростью, в то время как я полагался на силу. И она подвела меня.
Я много думал о Сади. Я жалел обо всем. Нужно было сражаться за нее, как умоляла Несрин. Но, хотя я выглядел как человек, которым когда-то был, все же я – не он. Я тот, кто не смог защитить любимых. Если с Сади что-то случилось, я никогда себе этого не прощу.
Интересно, о чем сожалеет Михей? Я часто видел его плачущим. Это грело мне душу. Что может утешить лучше, чем слезы на его лице? Он выкрикивал: «Элли! Элли!» Кто эта Элли, причинявшая ему такую боль?
И все же со временем я начал жалеть его так же, как себя. Его слезы напоминали мне собственную боль, и мы плакали вместе, создавая музыку в этом мрачном подземелье. Но когда высыхали слезы и уходила печаль, возвращался гнев, и я снова ненавидел его, как раньше.
Айкард вернулся через несколько дней… или недель. Я точно не знал. Он поспешил ко мне.
– Случилось неожиданное. – Он подавил вздох облегчения. – Шах победил!
Айкард рассказал, как аланийские гулямы отправились на юг спасать шаха как раз в тот момент, когда его поражение казалось неминуемым. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Айкард заверил меня в истинности своих слов. Шах приближался.
– Благодарение Лат. – Но напряжение все еще душило меня. – Ты слышал что-нибудь о Сади?
– Ничего. Но ты послушай, и очень внимательно. Шах приближается. У Иосиаса не хватит людей, чтобы удержать город, и еды, чтобы их кормить. Он сбежит в Гиперион, взяв тебя в заложники, и оттуда, скорее всего, попытается обменять тебя на свою дочь. Это твой шанс спастись.
Айкард просунул сквозь решетку кинжал. Я вытащил его из богато украшенных ножен: изогнутый, острый, из прочной стали.
– Ему я тоже дам такой. – Айкард мотнул головой в сторону Михея, спавшего у стены, свесив голову набок. – Экскувиторы – не пустяк. Тебе понадобится его помощь.
– С чего ты взял, что я не проткну его?
– Делай что хочешь. Просто знай, что я выполнил свою часть работы.
– Пытаясь услужить многим хозяевам, ты угодил хоть одному?
– Я служу одному хозяину – моему сердцу, – ответил Айкард. – И добру, к которому оно взывает.
– Вечные банальности, – усмехнулся я. – Тебя невозможно прочесть, но я уверен, что ты этим упиваешься. Спрошу в последний раз – кто ты на самом деле, Айкард?
Он набрал воздуха, будто собираясь ответить. Затем уставился в потолок и смиренно выдохнул.
– Все, даже Михей, верят, что я Айкард из Саргосы. Но скажу тебе по секрету… – Он подошел ближе и понизил голос. – Это лишь еще одна роль, которую я играю на гораздо более грандиозной войне. Такой, что ты и вообразить не можешь ее масштаб.
Уже попахивало дерьмом козлиным…
– Это все, что ты хочешь сказать? Сколько слоев лжи ты бесстыдно нагромождаешь на себя?
Он прикрыл рот рукой и прошептал:
– Вот тебе правда. Я родился на острове, которого нет ни на одной карте. Я никогда не забуду, как семь раз в год в небе появлялись колонны света, простиравшиеся от моря до самых небес. Это был такой язык. Нечто в глубинах океана говорило с чем-то, парящим в облаках.
Я так замотал головой, что она едва не отвалилась.
– Что за ерунду ты несешь?
– Ты же хотел знать, кто я, разве нет?
– Я не это имел в виду. Я хотел знать, на чьей ты стороне. Историю своей жизни расскажешь как-нибудь при случае под кальян.
Он ухватился за решетку, просунул сквозь нее голову и, не мигая, произнес:
– Я на стороне человека.
Вдалеке стражник постучал рукоятью меча о прутья решетки.
– У меня мало времени. Спрячь кинжал. – Айкард поклонился мне, словно шаху, выражение его лица потеплело. – Надеюсь увидеть тебя, когда войны между людьми закончатся. Когда действительно сможет воцариться мир.
С моего языка сорвались слова шаха Мурада:
– Мир – это болезнь.
Айкард покачал головой.
– Только потому, что мы не доверяем друг другу.
Он поговорил с Михеем какое-то время и сунул ему кинжал.
Я спрятал кинжал Айкарда в щель под кучей червивого сена. Ни один стражник не станет прикасаться к этому сену.
Надеюсь, рутенец, которого, как я узнал, звали Кева, поступил так же умно. Я ему не особенно нравился, но все же надеялся, что он поставит выживание выше жажды мести. Но, опять же, импульсы часто берут верх над здравым смыслом.
