Закон Двенадцати – то, к чему мы стремимся, это чистая справедливость, при которой и мужчины, и женщины получают по заслугам лишь по делам и по вере. В этом мире он никогда не будет достигнут, хотя к этому все мы должны стремиться. А Селена, похоже, имела подлинное стремление. Может быть, если мне удастся ее вернуть, я сумею убедить ее в справедливости моего дела.
– Как раз для этого я здесь, патриарх, – чтобы установить порядок Двенадцати. Каждый человек должен получить то, что заслуживает. – Я указал на него открытой ладонью. – Мы начнем с тебя.
Я велел стражникам вырывать патриарху ногти, пока не признается, где спрятал мою жену. После ухода Эдмара я лишился своего самого искусного мучителя, так что приходилось довольствоваться примитивными методами.
Я приказал половине боевых сил укрепиться на стенах, а другой половине обыскивать город и окрестности. Что мне даст убийство Иосиаса без Селены? Я не смогу претендовать на трон, и знать империи выберет следующего императора из числа его кузенов. Начнутся раздоры и войны. Нужно найти Селену, этот путь – единственный.
Я нашел Джауза в буфетной, превращенной им в мастерскую. Там воняло серой, а его подручные из Шелковых земель смешивали какие-то жидкости и порошки. Сам Джауз на сильном огне расплавлял металл до жидкого состояния.
– Не так горячо, как твой огонь, – сказал он мне.
– Ты пытаешься со мной состязаться, Джауз?
– Разве я не должен? Что за польза от меня, когда ты и сам все можешь?
– Над чем ты работаешь?
Джауз вылил жидкий металл в цилиндр.
– Не могу сказать, пока не вложу это в твои руки.
– Хочешь выиграть время, пока не стал совсем бесполезным?
Джауз вытаращился на меня так, словно сердце у него подпрыгнуло к горлу.
Я рассмеялся, чтобы сломать напряженность.
– Я шучу. Ты несчетное число раз доказывал, что полезен, и я уверен, что ты сделаешь это снова.
– Можешь быть уверен, я все сделаю, чтобы остаться. А иначе придется возвращаться к созданию статуй для императора Шелковых земель.
– Я не знаю худшего способа понапрасну расходовать твой талант.
– А я знаю. – Джауз постучал молотком по остывающему металлу, чтобы придать ему нужную форму. – Мой сын конструирует отхожие места в императорских замках.
– Да, мне кажется, ты об этом упоминал. Сколько у тебя детей?
– У меня три сына и дочь, от трех женщин.
– И на всех троих ты женат?
– Разумеется. – Он утер пот со лба и отложил молот. – Богатому мужчине в Шелковых землях не подобает иметь меньше жен. И фактически некоторые богатые женщины тоже имеют несколько мужей.
– Называй это как угодно, Джауз, но, как по мне, вы ничем не отличаетесь от диких кроликов. Когда я завоюю Шелковые земли, это все должно будет прекратиться.
Джауз рассмеялся от всей души.
– Если ты завоюешь Шелковые земли, Великий магистр, даже я склонюсь перед ангелами, что дышат огнем. Можешь мне тогда об этом напомнить.
Но не ангелы дышали этим огнем. Я вернулся в тронный зал и вздремнул на золотой кушетке.
Когда я очнулся, Ашера сидела рядом со мной. На ней было зеленое платье, подаренное мной в Никсосе. Оно подходило к блеску ее изумрудных глаз.
– Ты до сих пор думаешь о таких ничтожных проблемах, – сказала она.
– Разве тебя никто не учил? Никогда не наблюдай за спящим мужчиной, если только не любишь его. – Я потер глаза. – Про какие ничтожные проблемы ты говоришь?
– Про твою жену. Не имеет значения, найдешь ты ее или нет. И про этот город. Совершенно неважно, даже если ты его потеряешь. Как неважно и завоевание Востока: оно только даст твоим людям еще немного травы и грязи.
– Как ты можешь так говорить? Только это и имеет значение.
– Нет, Михей. Это все людские дела. А ты поднимаешься выше этого.
– Разве не ты провела меня сквозь Лабиринт, чтобы я взял этот город? Разве мы не сожгли столько людей, чтобы я смог его удержать?
Ашера покачала головой. Ее кожа была бледнее луны. Когда она в последний раз выходила на солнце?
– Да, мы сделали это, но по иным причинам. Это все для того, чтобы ты стал тем, кем тебе стать суждено.
– Ну и кем же мне суждено быть? Разве есть более великая участь, чем стать императором?
– Зачинатель не сядет на трон. Не будет распространять гимны подобострастных ангелов. Он станет бичом для мира.
– Как ты можешь говорить такое о моей вере? О Зачинателе пророчествует та самая религия, которую ты оскорбляешь!
– Разве вера тебя сюда привела? Отвечал ли на твои молитвы Архангел? Или кто-то другой?
– Ты о ком говоришь?
– Это Спящая. – Я не видел такой улыбки у Ашеры с тех пор, как она лишилась сознания, уколов мой лоб. – Джинны, ангелы, люди – она воплотила нас всех в своих снах. И она – единственный бог.
– «Единственный бог, которого я видела», – повторил я то, что она сказала мне в Никсосе.
– Да. А теперь позволь я ее тебе покажу.
