Моряки в грубых одеждах спрыгнули на берег и привязали корабль к железным стойкам на пристани. Вслед за ними сошел более важный человек. Он был в серебряных доспехах, покрытых эмалевыми пурпурными звездами; правда, доспехи не скрывали его торчащий живот. Его темные волосы струились ниже ушей, выступающих, словно крылья. А из ножен на боку торчала золотая рукоять длинного меча.
– Я – Роун, Великий герцог Крестеса и экзарх Семпуриса, – произнес он с сильным крестеским акцентом.
А потом склонил голову, словно мы шахи.
Мы с Несрин растерянно переглянулись. Я поклонился, чтобы не быть невежливым. Мы представились.
Роун указал рукой в сторону флота, словно то была написанная им картина.
– Корабли, которые вы видите, принадлежат его святейшему величеству, императору Крестеса. Он пришел на войну не с вами, а с человеком, который удерживает Костани.
– У нас нет вражды с императором, – сказал я. – Наш враг – человек, забравший у нас Костани.
– Император хотел бы здесь высадиться. Он намерен за неделю взять Костани измором.
– И мы тоже намерены осаждать Костани.
Роун смотрел мимо меня, на забадаров, собравшихся на берегу.
– У вас есть другие силы для этого?
– Наши силы в пути. Триста кораблей.
– Тогда они будут равными нашим. Битва между нами оказалась бы разрушительной. Человек в Костани хочет именно этого.
– Согласен.
– Как вы знаете, это этосианские поселения. – Роун обвел рукой хижины, словно сам их построил. – Император требует, чтобы вы отступили.
– Этого я делать не стану. Мы намерены использовать эту позицию.
– Значит, мы в тупике. Я не представляю, как мы можем высадиться на берег, пока вы занимаете эту позицию.
– Мы так дурно пахнем для вас, крестесцы? – сказала Несрин. Она понюхала Роуна, потом поморщила нос. – Может, ты сам воняешь. Когда ты в последний раз мылся?
Я взглянул на нее.
– Она имеет в виду, что на этом берегу достаточно места и для нас, и для вас.
Роун громко захохотал, уперев руки в набедренные пластины.
– Не волнуйтесь, у меня есть внучки с такими манерами, по сравнению с которыми эта выглядела бы царицей. – Он покачал головой, тут же став серьезным. – Увы, император – правая рука Архангела. Его присутствие здесь подобно тому, как если бы ангел поцеловал землю. Я говорю об этом со всей возможной любезностью, но он не может делить никакой земли с вами.
– Значит, он не высадится, – сказал я.
– Я не вижу здесь трехсот кораблей. Вижу несколько тысяч всадников. – Роун брезгливо хмыкнул. – Мы высадимся завтра на рассвете. Если вы еще будете здесь, я уверен, вы знаете, что случится. А теперь пойду помоюсь.
Роун усмехнулся, склонил голову и вернулся на галеру.
– Они считают себя много лучше нас, – сказала Несрин, пока мы смотрели, как отходит его галера. – Поцелуй ангела. – Она сплюнула на песок. – Я ему покажу, куда целовать.
– Если Рыжебородый успеет вовремя, императору придется отступить. Или делать то, чего он не хочет, – драться с равными силами.
– Ты еще думаешь, что он придет? Ты сдал Сади, Кева. Ты своими руками заковал ее в кандалы.
– Она сама решила разыскать Рыжебородого. Имей веру. Они придут.
– Почему же так долго? Разведчики, которых мы отправляли на побережье, ничего не сообщили. Если бы корабли приближались, они бы их наверняка увидели.
Я не знал, что ответить.
Я оставил Несрин и нашел Кинна, дразнившего лошадь. Он порхал перед ней, заставлял ее ржать и шарахаться, а потом проделывал то же самое с другой стороны.
– Мне нужна твоя помощь, – сказал я ему.
– Разумеется. Для того меня и прислали. Помогать тебе.
– Нужно, чтобы ты нашел кое-кого.
– Кого?
– Женщину.
– Что за женщина?
– Так… принцесса.
– Ты в нее влюблен?
Вопрос был как удар в сердце.
– Это неважно, – ответил я. – Просто поднимись в воздух, посмотри, не увидишь ли кораблей, идущих с юга. Много кораблей, три сотни.
Кинн прекратил баловство и приземлился на шею лошади. Кажется, я целиком завладел его вниманием.
– А она красивая?
– Да, она очень красивая, – вздохнул я. – Но ищу я ее не из-за этого.
– Ты собрался на ней жениться?
– Это к делу не относится.
– А как она выглядит?
Наконец-то уместный вопрос.
– У нее рыжевато-каштановые волосы до плеч… И концы чуть-чуть завиваются вверх. – Я почесал голову. – Ну, сильнее, чем чуть-чуть. Глаза цвета янтаря, тонкий нос.
– Понял! – Кинн отсалютовал мне орлиным крылом. – Я найду ее!
Кинн захлопал крыльями и взлетел. Так высоко, что стал точкой среди облаков. Но эта точка двигалась не в ту сторону. Он направился вглубь материка, на восток, а не в сторону моря.
– Не туда! – крикнул я. Но он, должно быть, не слышал. Я покачал головой, глядя, как он улетает туда, где Сади точно нет.
Я считал джиннов умными существами… Почему Саран навязала мне этого идиота? Или таково мое наказание за то, что не поехал в Зелтурию?
Пришла ночь. Я нашел Несрин в одиночестве, на пустом берегу в стороне от лагеря, молящейся под звездным небом. Она просила святых умилостивить Лат, чтобы вернуть Сади. Я не знал никого из забадарских святых, но готов был попробовать что-то новое и помолился им тоже.
