— О кей! — потирая руки, произнес он. — Купец смотрел товар в универмаге — цену дает подходящую.
— Не обуют нас? — вяло поинтересовался Егоров.
— Да ты что? Договорились так — отдаем тремя частями, деньги каждый раз…
— Ну ладно, — Егоров открыл в полу веранды люк, спустился в погреб, через минут пять появился с пузатой сумкой в руках, — Здесь ровно треть!
— Так, ты иди за мной, — заторопился Рыжий, — но не близко. Дойдем до сквера, я зайду, а ты иди мимо. Встань на остановке. Там сквозь ограду меня будет видно. Я на лавочке сяду, ко мне должны подойти…
Егоров кивнул и скоро переоделся. Рыжий перекинул ремень сумки через плечо и вышел со двора. Егоров выждал с полминуты, затем двинулся вслед. Когда в поле зрения появились ворота сквера, Рыжий обернулся и чуть заметно кивнул. Егоров прошел мимо, как договорились, но сквозь литую решетку ограды он увидел: в сквере было людно, там шел митинг он остановился. Рыжий прошел к лавочке, рядом гудела толпа… двое мужчин подняли на руках женщину и она оказалась выше всех на две головы. Женщина задекламировала:
Если здравицы время,
Значит время анафем!
Значит правду в застенок,
Значит слово в монахи.
Возбужденная толпа зашлась в одобрительных криках.
К присевшему на лавочку напарнику подошел высокий мужчина. Было далеко, черты лица не разглядеть.
Рядом с Егоровым остановился джип, из него два парня стали вытаскивать бутылки с пивом и просовывать их сквозь ограду, за которой собрались десятки подростков, лет пятнадцати-семнадцати.
— Кто-то планирует беспорядки, — решил Егоров, не выпуская из виду Рыжего.
Тот раскрыл сумку, мужчина переложил ее содержимое в свой баульчик. Когда напарник появился в воротах, Егоров поспешил к нему:
— Ну что?
— Все на мази! — сообщил Рыжий, показывая пачку денег. Они дважды повторили подобную операцию. Сквер к тому времени был уже пуст,
— Не думал я получить столько! — алчно улыбаясь, заметил Рыжий, наблюдая, как Егоров пересчитывает деньги. Тот постучал, выравнивая, торцом пачки по столу. Рыжий заерзал на диване, а затем осевшим голосом попросил:
— Мне бы тысяч…
— Что проиграл?
— Так ведь…
— Ладно, деньги они на то и деньги, чтобы их тратить, а если…
— Поделим, как всегда?
Егоров улыбнулся и принялся раскидывать пачку…
— Да, — неожиданно произнес Рыжий, — видел на нашем складе людей, много машин, все иностранные…
Егоров насторожился:
— Думаешь, товар завезли?
— Похоже, что завезли…
Склад, о котором шла речь, Рыжий брал четыре года тому назад. Тогда был наводчик. Сторож этого склада так подготовил решетку на окне, что ее можно было отжать и в образовавшуюся щель мог протиснуться некрупный человек. Тогда Рыжий хорошо наварил. Хозяева этот склад после кражи бросили. Потом это помещение снимали разные фирмы. Рыжему хотелось еще раз провернуть операцию с окном, но на складе постоянно складировался товар неподходящий для изъятия — то сантехника, то металлопрокат, и вот, кажется…
— Ты проверил, там все по-прежнему?
— Да, — подтвердил Рыжий, — Все так… люди другие. Никто не знает про окно.
— Что завезли на склад? — задумчиво произнес Егоров. — Может, мусор?
— Да люди там солидные, машины, узкоглазые.
— Ну, что ж, когда?
— Да, прямо сегодня.
— Ты думаешь?
— Вдруг увезут завтра, а? Да и масть у нас пошла.
— Ну ладно, где встретимся?
— Как обычно.
Они договорились, кто что возьмет, и Рыжий ушел. Егоров подождал, пока хлопнет калитка, а затем прошел в кресло у камина. Оживив кострище парой полешек, он включил телевизор. У здания мэрии буйствовали подростки, горели урны, летели в полицейских камни. Он убрал звук, и в наступившей тишине, загляделся на пламя,
Он себя вором не считал. Однажды пришлось ему кражей доказывать свою правоту… А может, дело совсем не в этом? Вроде бы течение его жизни никак не предвещало такого положения. НИИ. Диссертация. Почти готовая и не липа. Красивая идея, уже воплощенная в расчеты, чертежи и схемы. А потом случилось…
А вот его напарник был действительно вор.
— Пять ходок у меня, — как-то с гордостью сообщил он Егорову.
А когда Егоров поинтересовался, почему тот выбрал себе профессию, которую не признает трудовое законодательство, Рыжий объяснил:
— У меня судьба такая!
Судьба, по мнению Егорова, величина значительная и в жизни человека играет огромную роль, но и сам человек ей был, по крайней мере, равноправный партнер. Так что на одну судьбу все валить не стоило бы.
Егоров любил сидеть у огня, смотреть, как пламя, отражаясь в благородной бронзе, весело играет внутри хмурого дикого камня, как потрескивают дрова, как старчески шипят угли и живое тепло ласкает лицо. Вдруг он замер в ожидании, все его чувства обострились — сейчас стоит только ветру стукнуть или…
