В ресторане, куда он затащил Егорова, было еще малолюдно и тихо. Неподалеку от их столика замер метрдотель — высокий представительный мужчина, похожий на известного драматурга. Он внимательно наблюдал, чтобы их столик был обслужен по высшему разряду — Маринина здесь уважали.
У тебя-то как? — спросил Маринин. — Чем занимаешься?
— Да я тоже занимаюсь вроде бизнеса, в общем, деньги делаю.
— Давай! — Маринин поднял бокал с вином. — Чтобы деньги шли.
Они выпили.
— Помню, ты сильным был электронщиком, а у меня не получалось.
— Да, — вздохнул Егоров.
— А как ты в шахматы играл? На сколько ходов мог рассчитать… сейчас-то играешь?
— Да приходиться ходы просчитывать.
— Теперь-то, наверное, под интерес?
— Интерес бывает… да вот бросил — начисто! Последняя игра была тяжелая… больше ни в какие игры…
— Из своих кого видишь? — спросил Маринин, качая пустым бокалом.
— Да никого. Все, словно, куда-то пропали. Изольда иногда забегает.
— А, — улыбнулся Маринин, — помнишь, ее с замдиректора Хановым поймали?
— Помню. Недавно с ней вспоминали — говорит, так стыдно было тогда!
— Не замужем?
— Говорит я замужем за всеми мужчинами сразу, с одним с ума сойду от тоски.
Бесшумно подошедший официант наполнил бокалы.
— Да, кстати, как Ханов? — спросил Егоров.
— А ты что, не слышал?
— Нет.
— Его сначала сожгли на семь миллионов, а потом в подъезде пулю в затылок пустили! Он и сдох.
Егоров помолчал. Сожаления в душе не было, но и не было радости.
Маринин в очередной раз поднял бокал и, вздохнув, произнес:
— Прости, у меня встреча. Сам знаешь, бизнес есть бизнес. Боюсь, отец отлает.
Они поднялись, Егоров проводил его до машины, тот вдруг сказал:
— Помнишь Герку?
Егоров Герку помнил, как — то в НИИ они работали над одной темой.
— Так вот он тебя хотел увидеть, ты не против встретиться с ним?
Егоров был не против, Маринин достал сотовый и набрал номер. Быстро переговорив, он бросил Егорову:
— Садись в машину.
Ехали недолго, Маринин остановил мерседес у двухэтажного офисного здания, Герка стоял на крыльце и махал рукой. Егоров долго жал ему руку, затем, пообещал Маринину позвонить, тот уехал, а они с Геркой прошли вахту, вахтерша не обратила на них внимания.
— Тут у нас полно шарашек, — обьяснил Герка, — ходят много, так что у нас вход свободный. Остановившись у двери кабинета, он открыл щиток с электросчетчиком, и извлек оттуда ключ. Кабинет оказался невелик, отделен от соседнего помещения перегородкой, до высоты роста человека кирпичной, выше, до потолка — стекло.
— Садись — предложил он.
Егоров сел.
— Давно хотел тебя увидеть — усаживаясь напротив, сообщил Герка — мы ведь здесь занимаемся тем же чем и ты занимался в НИИ, помнишь систему?
— Еще бы! И как успехи?
— Блок индентификации сделали быстро…
В голове Егорова словно ударило током — этот блок он сделать не смог, а сколько сил и времени потратил:
— Взглянуть бы?
— Взглянуть не получится — систему делали ребята из другого отдела — всегда так, как что полегче, то достается другим! Сейчас отчеты по работе в техотделе — Герка показал рукой на стенку справа –
— Посмотреть не дадут, так что не обессудь!
— Да я так для интереса…
— Слушай айда в кафе, посидим -
Егоров согласился. Когда вышли из кабинета, Герка вновь положил ключ в щиток с электросчетчиком.
Ночь. В одиночной камере темно. В единственном окне под потолком квадрат звездного неба. Говорили: расстреливают по ночам — когда послышались шаги в коридоре, сердце сдавило, ужас сковал разум, и вдруг раздался звук молоточка — кто-то рубил решетку на окне. Бил осторожно, зубило тихонько звенело… Картавый открыл глаза. Он лежал на веранде в большом кресле, а звенело у него в голове.
— Ух! — с облегчением выдохнул он. — Надо же, в лагере все воля снилась, а вот на воле тюрьма. Да так… он поднял голову, ее словно схватили раскаленными клещами. В глазах потемнело.
— Проснулся, — в дверях показался Старик. — Как голова?
— Да… — еле слышно отозвался Картавый.
— Сейчас сходим в пивную. Здесь недалеко, за углом. Поправим здоровье.
Картавый поднялся, взглянул на себя в зеркало: ни русский, ни азиат. Он пошарил в карманах подошел к зеркалу и устроил себе личность Саидова, по паспорту которого он явился в вольный мир.
— Ты готов? — спросил инвалид. Картавый кивнул. Старик открыл дверь, ведущую в дом, и крикнул
— Мы пошли, вернемся скоро!
— Ладно! — отозвался мальчишеский голос.
Они вышли на улицу и притворили за собой калитку. Картавый не спеша, шел по середине улице, калека катил в тележке по тротуару. Двигались молча. День начинался хорошо, было светло и тепло. Такой день хотелось прожить с чувством ощущения жизни, смаковать, как хорошее вино… Старик обернулся:
— Морду-то ты сделал азиатскую, а идешь, как мужик рязанский.
Картавый ухмыльнулся.
— Менты больше на рожу смотрят.
Они подошли к киоску, на котором было написано "Пиво". Рядом три пластмассовых кресла под большим пестрым зонтом. Старик подъехал к окошку и вскоре вернулся с тремя бутылками пива. Пили не торопясь. Похмелье сладостно уходило. Вскоре Старик повторил заказ.
