Я даже не заметил, как за спиной раскрылись крылья, позволив пролететь гораздо дальше и не упасть в пропасть. Лишь мимолётная тень, что я увидел, перед тем как упасть на спасительную твердь и голубая вспышка.
Короткий полёт закончился болезненным падением на широкий уступ, расположенный практически у самого края плато.
Закрыл собой сестру, как это было возможно. Дальше встреча с твёрдой поверхностью, по которой нас протащило несколько метров. Удар пришёлся на правую сторону, которая мгновенно онемела.
После падения я несколько минут лежал, не двигаясь. Но не проронил ни звука, прекрасно зная опасность, которая поджидает неосторожных путников, что попадают на подобные уступы.
С одной стороны, это была единственная возможность спастись в подобных условиях, а с другой — очередная смертельная опасность. Остроклювые Грифы устраивали свои гнёзда в таких местах. Охотники рассказывали, что если Гриф нападёт на человека, то спасти его практически невозможно. Остаётся только отыскать гнездо птицы и достать оттуда останки бедолаги, чтобы отдать ему последние почести и дать возможность уйти к звёздам.
Поэтому первое, что я сделал, когда смог двигаться, осмотрел внимательно уступ и выдохнул с облегчением. Здесь точно не было никаких гнёзд. Можно было не опасаться стать ужином одного из самых свирепых хищников Гело.
А вот угроза оказаться заживо погребёнными под обломками Небесного Светоча оставалась вполне реальной. Скала продолжала разваливаться на части. От неё откалывались огромные куски и срывались в пропасть, где превращались в ледяное крошево, стремительно заполняющее ущелье.
До дезинтеграции вербовочного модуля оставалось всего пять минут.
Огромных усилий мне стоило просто подняться на ноги. При этом я не выпускал сестру, боясь, что больше не смогу поднять её. А затем ещё пришлось двигаться по уступу и снова подниматься. На этот раз на плато, где относительно легко передвигаться, если знать, как делать это правильно. Я знал, как и все жители ледяного континента.
Сейчас подъём дался куда легче, чем в Пещере Испытаний. Имелись ледяные ступени, словно кто-то их специально вырубил. Только кто это мог быть, и для чего ему понадобились здесь ступени, было большой загадкой. Но в любом случае я благодарен этому таинственному незнакомцу.
Как только мы оказались на плато, лёд под ногами начал дрожать. Не оборачиваясь, я побежал. Побежал, с каждым мгновением всё увереннее переставляя ноги. Словно чем сильнее я нагружал тело, тем охотнее оно справлялось с нагрузками.
Через пару минут, в подтверждение этой догадки перед глазами вылезло очередное сообщение.
Порадоваться у меня не вышло. Послышался приглушённый грохот, за которым последовал оглушительный треск.
Время обратного отсчёта истекло.
Я повернулся, чтобы увидеть, как величественную гору пронзило множество чудовищных трещин, на чьих гранях играло заходящее солнце. А где-то внутри Светоча вспыхнула настоящая звезда.
Единственный ориентир для охотников, путешественников и всех, кто оказывался в этой части континента, исчезал. А вместе с ним исчезала возможность появления новых небесных воинов.
Я стал последним, кто получил благословение духа Пещеры Испытаний. Духа, который на самом деле является управляющей программой по имени Гея.
Невольно остановился, зачарованно глядя, как стремительно падает в пропасть огромный кусок Небесного Светоча, поднимая в воздух мириады ледяных осколков. Бросая во все стороны тонны ледяного крошева.
Удар оказался страшным. Я с трудом удержался на ногах и когда первые жалящие осколки коснулись кожи, понял, что оставаться здесь нельзя.
Впереди, насколько хватало взгляда, расстилалось ледяное плато. Но я прекрасно знал, что это лишь мираж. Через три тысячи шагов появится небольшая горная гряда. Там можно будет заночевать, не опасаясь стать чьим-то ужином.
Говорят, что очень давно правители Небесной Цитадели распорядились установить в одной пещере той гряды специальное устройство, которое отпугивает местных хищников. Сделали они это, чтобы не прекращался поток людей, получивших крылья.
Небесный Светоч продолжал рушиться, а в спину впивалось всё больше ледяных осколков, заставляя бежать ещё быстрее. И это у меня получалось. Получалось вопреки всем прогнозам, что я слышал от других жителей Кероса. Вопреки насмешкам, проклятьям и пожеланиям поскорее умереть, что мне бросали в спину практически все. Даже люди, которые пять лет назад называли меня своим другом.
Аелла уже не казалась такой тяжёлой, а свежий ветер, бьющий в лицо, доставлял ни с чем не сравнимое удовольствие.
