Гея сказала, что детям должны понравиться мультики. Она нашла их в местной мультимедийной системе и запрограммировала на голосовое управление.
— Это называется мультики, и вы можете смотреть их, пока меня нет. Если захотите изменить, то просто скажите об этом.
Было видно, что детей очень привлекли эти цветные картинки. Особенно самых маленьких. Надеюсь, что в моё отсутствие не произойдёт ничего страшного.
— Мы будем ждать, — сказал Берт, когда я уже выходил из жилого модуля.
Дальше отправился на склад с запчастями и на всякий случай заблокировал дверь.
— Просто найди подходящее место и располагайся, как тебе будет удобнее. Я бы посоветовала лечь. И тогда процесс получения информации будет восприниматься тобой, как долгий сон.
Нашёл подходящее место и даже положил на пол несколько слоёв твёрдой ткани, которой были накрыты какие-то запасные части.
Стоило мне закрыть глаза, как перед глазами появилась надпись о принятии неустановленного пакета данных. И вопрос: заблокировать его или разрешить.
Конечно, разрешить.
Стоило это сделать, как всё вокруг поплыло, а я оказался в странном месте, очень похожем на вербовочный пункт. Всё вокруг было таким же белым и необычным. Вот только на столе передо мной лежало непонятное существо, распятое между десятком металлических штырей.
— Давид, ты там не уснул часом? — раздался приятный женский голос, заставивший меня отвернуться от стола с неизвестным существом.
В нескольких метрах от меня был такой же стол и за ним сидела женщина в белом халате. Симпатичное, немного полноватое лицо, было покрыто озорными веснушками. Тонкие губы скривились в брезгливой гримасе, а брови были вопросительно подняты. Правда, их сложно было разглядеть из-за толстой оправы очков.
— Всё в норме, Энн. Просто никак не могу понять, откуда берётся энергия для всех этих модификаций? И ещё этот чёртов монстр не хочет делиться с нами информацией.
— Монстр? — удивилась Энн. — Да он, пожалуй, будет более человечным, чем большинство мужчин в этой лаборатории. Только и можете, что препарировать заражённых животных и не обращать внимания больше ни на что вокруг. Даже ты забыл, что у меня сегодня день рождения!
Последнюю фразу Энн прокричала, с силой ударив по столу, отчего несколько инструментов упали на пол, подняв металлический звон. А затем Энн сделала то, чего от неё можно было ожидать меньше всего — начала плакать.
Я нахмурился, но всё же поднялся, чтобы подойти и успокоить женщину, с которой мы были очень близки. Да по-другому и быть не могло. Всё же Энн единственная представительница женского пола в лаборатории, в которой нас и ещё двенадцать учёных, заблокировали на весь срок трёхлетнего контракта.
Нас и существо, из-за которого были подняты на уши абсолютно все силовые структуры Федерации, а после уже подключились и учёные.
— Энн, прости меня. Совсем вылетело из головы, — начал я, осторожно касаясь дрожащей руки женщины.
Она её не отдёрнула — это уже отличный знак. Значит, не всё так плохо, как она хочет показать. Просто устала. Накопилось. Прошло время всё это выплеснуть.
— Ты же знаешь, как я отношусь к работе и тому, что не могу решить поставленную задачу. А сейчас я в тупике. Настолько глухом, что даже не представляю, как из него выбраться.
Энн отдёрнула руку и демонстративно отвернулась, при этом задев образец, с которым работала. Заражённая мышь, сумевшая вымахать до размеров упитанного кота и приобрести несколько удивительных свойств. Понять природу этих свойств мы и пытались.
Мышь была мертва уже несколько часов и препарирована, оставшись без внутренних органов и всего, что могло бы дать нам хоть малейшую подсказку. Но мне показалось, что в тот момент, когда Энн её коснулась, глаза мыши дрогнули.
— Ты же ещё не достала мозг? — спросил я, отчего женщина повернулась, окинула меня гневным взглядом и уже собралась взорваться новой волной возмущения, но вместо этого взвизгнула, когда зубы мыши впились в её руку.
— Давид, помоги! — заверещал она, схватив скальпель и начав наносить удары в голову мыши. Но мёртвое создание не обращало на них никакого внимания, даже не думая отпускать руку.
Я наблюдал за этим секунду, после чего схватил фотонный микроскоп и буквально после двух ударов череп мыши не выдержал. Её голова с отвратительным, чавкающий звуком лопнула, щедро обрызгав нас своим содержимым.
— Она укусила меня! Укусила! — верещала Энн, пока я разжимал пасть мыши и вытаскивал её зубы из руки.
Ладонь Энн была прокушена между большим и указательным пальцем, практически вплотную к пястной кости, но крови не было. Вообще. Ни капли. Вместо этого в ране блестел жидкий металл, словно туда налили ртути.
— Давид, что это? — увидела свою руку женщина. — Эта тварь заразила меня? Но как? Она же была мертва! Плевать. Срочно! Срочно отрежь мне руку по локоть, пока ещё не поздно! Не позволь заразе захватить меня. Прошу тебя! Умоляю!
