Отозвав доспех, я уже приготовился попрощаться, как Саша достала из стола бархатную объёмную коробочку, украшенную символом академии и моим именем.
- Пока не ушёл, хочу вручить тебе кое-что. Носи с гордостью.
Взяв нежданный сюрприз, испытал смутное чувство отторжения.
Как оказалось, не зря.
Внутри упаковки был ОН. Орден Восходящего Солнца.
Зубчатая восьмиконечная звезда с красной пипкой посредине. Зелёный гребень, коронующий эту нелепость, дополняла здоровенная лента, размерами схожая с выпускной.
- Носить? Это? Я вам что, папуас какой?
- Ичика, это одна из высших наград нашей страны. Чем ты недоволен?
- Признаюсь как на духу - оно мне нафиг не нужно. Я цацки не ношу. Даже наградные.
Вернув орден в коробочку, кладу его на стол.
- Пусть у тебя пока будет, а то потеряю или продам.
Но отказ не нашёл понимания (хоть я до этого не раз говорил о своём отношении к такого рода наградам). Пришлось срочно подойди и прописать порцию живительных обнимашек.
- Высшая награда для меня, это жизнь и здоровье моих близких. - Шепчу на теплое ухо, едва касаясь его губами. - Их я ценю гораздо выше всех этих орденов и медалей, что в изобилии наплодила государственная машина.
Стараясь отвлечь её от грустных мыслей, чуть меняю тему.
- Мне вот непонятно, почему он у тебя? Разве подобное не вручают на помпезных церемониях под фальшивые речи?!?
- Ты неисправим. - Хохотнула моя радость, веселея на глазах. - Мне его передали в тот момент, когда не было ясно, сможешь ли ты выжить. Случись худшее, пришлось бы награждать посмертно.
- И миллион тоже посмертно? Небось чеком, на предъявителя, в какои-нибудь заднице мира. Нет уж, нафиг такое счастье. - На что я получил очередную порцию довольного смеха.
С прощальным поцелуем мы расстались до следующего раза. Проходя мимо Марии, получил благодарную улыбку и жест ободрения, в виде кулака, с большим пальцем вверх.
Настроение было солнечным, как никогда.
Кабинет Ректора, после ухода Ичики.
Откинувшись на высокую спинку кресла, Александра Ивамото любовалась на дождь. Созерцая полёт водных струй, она улыбалась с тем выражением неподдельного счастья, что редко свойственно занятым людям.
На это были свои причины.
В самом начале, ей казалось, что от Ичики не стоит ждать ничего, кроме подростковой увлечённости, возможно даже, небескорыстной.
Это-то и заставило её ошибиться дважды.
Первый раз - когда из-за привычного недоверия, яркое и сильное чувство было принято за недолговечное увлечение, замешанное на мелочном расчёте.
Второй же ошибкой стала уверенность, что её сердце принадлежит и повинуется лишь ей. А любовь, пусть таковая и возникнет, легко задушить с помощью логики и разума.
Наивная.
Ведь, спустя некоторое время, Саша с удивлением обнаружила, что рассматривая их отношения, всё чаще использует эпитет 'мы'.
И первым подтверждением истинности её чувств, стала яростная битва Ичики с пришлой тварью, цена победы над которой оказалась чудовищно велика.
Именно тогда, испытав ужас бессилия от невозможности помочь, и позже, когда яростная надежда на чудо сменилась слезами искреннёй радости, она осознала насколько ей важен и нужен этот юный нахал. Чья искренняя улыбка, расцветающая при каждой их встрече, была столь непохожа на фальшиво-жабьи гримасы политиков и корпорантов. Регулярное общение с которыми, было неотъемлемой частью её работы.
И ведь не только в искренности чувств было дело.
Прогоняя перед внутренним взором сегодняшнюю встречу, интенсивную до дрожи в коленях, она отчётливо ловила себя на мысли, что жаждет еще. Его рук, жадных и ласковых одновременно, нетерпеливых губ, любопытного языка и самое главное, его мужского естества. Неутомимой твёрдостью которого она наслаждалась много минут подряд.
Закусив губу, Александра на миг предалась сладострастным грёзам, ощущая, как теплеет внизу живота, но шепот разума, прожурчавший в голове, ледяным ручейком охладил страсти.
Сейчас важно другое.
Не Оримура как любовник, друг, и будущий (что весьма вероятно) глава семьи, а как пилот и ученик её академии. Защитить которого - её священный долг.
Еще тогда, с первых дней его пребывания в академии, жадные взоры уже были прикованы к нему.
Подумать только,- мужчина пилот!
Живое доказательство невозможного.
За подобную тайну не пожалели бы никаких денег, если подобное вообще можно измерить в деньгах. Ведь заполучи какая-либо из стран этот секрет, и её господство стало бы неоспоримым, а значит, Ичика не должен принадлежать никому.
Никому, кроме себя.
А уж теперь, когда его НД приобрёл совершенно уникальные свойства, вдобавок не забыв и пилота, нужно быть осторожными вдвойне.
Но в одном госпожа Ивамото была уверена непоколебимо, - как бы ни сложились обстоятельства, его тайну она сохранит любой ценой.
Да и готовность юноши пойти на компромисс, по части изучения новых свойств 'Белой Брони', внушала определённый оптимизм. Пускай и придется пойти на уступки. Но это позже, а сейчас следовало принять ряд экстренных мер.
В комнату был вызван секретарь.
