Вскоре, глава академии вернулась к своим обязанностям, перед этим что-то черканув в ежедневнике чуть резче обычного.
Тем временем, белоснежный НД, продолжал следовать к цели.
Если и есть слово, которое может передать суть полёта, то это - Восторг.
Что в первый раз, что в сотый, это было словно жажда, которую нельзя утолить.
Когда нервы звенят, будто натянутые струны, когда в груди радостно замирает сердце, а голова кружится от кульбитов и виражей - я чувствовал себя живым.
Живым как никогда.
Ну, а то, что во время полета я изредка ругался матом, так это исключительно от переизбытка чуйств.
Но, вернемся к нашим баранам.
Предупредив начальство об отлучке, я тем самым убивал двух зайцев, - отводил неприятности от своего эскорта и переводил свою отлучку в формальный статус (хотя судя по тону Саши, по возвращении мне выскажут).
Однако, помня об одном печальном эпизоде в покорении высот, решено было перестраховаться.
А значит, перед тем, как робинзонить, следовало обрубить все возможные 'хвосты'.
В осуществлении задуманного помогло кучевое облачко, нырнув в которое, я активировал все средства маскировки, в том числе и оптический камуфляж, делавший меня похожим на едва мутноватый хрусталь. После чего, снизившись под его прикрытием, продолжил полёт.
Надеюсь, что наблюдающие за мной, если таковые и были, оценили шуточку, когда доспех 'входит, но не выходит', бесследно растворяясь в белой вате водяного пара.
Тем временем, необитаемый остров становился все ближе и ближе.
Попутно, за время полёта, я пытался разобраться в новых ощущениях, возникших во время использования Белой Брони.
До той приснопамятной схватки, НД ощущался как часть тела, и за время многочисленных вылетов я сроднился с ним как со второй кожей.
Но сейчас все было несколько по-другому, не плохо или неправильно, а просто ... иначе.
Слияние ощущалось ... бодрее, если об этом можно было так сказать.
Будто тождество человека и машины стало ощутимо ярче и глубже (хотя куда уж дальше-то!?) миновав некую, ранее неощутимую, границу.
Надо добавить, что за время пути к намеченной цели, выявилась любопытная закономерность.
Суть которой была в том, что чем быстрее и резче маневрировал доспех, тем менее прозрачной становится маскировка, в отдельных случаях мутнея до непрозрачности.
И, соответственно, наоборот.
Вскоре, две сотни километров, отделяющие меня от цели, подошли к концу, а на горизонте, стремительно разрастаясь по мере приближения, показался искомый остров.
Местом для экспериментов я решил выбрать один из тех небольших клочков земли, чья каменистая почва, малые размеры, и значительная удалённость делали его совершенно непригодным для обитания.
А учитывая скалистые берега, на десятки метров, возвышающиеся над волнами и кучу рифов, усеивающих близлежащие воды (и это при полном отсутствии судоходных бухт), то лучшего места уединения было не придумать.
Голубая мечта выживальшика - интроверта.
Все же, объективности ради, стоило добавить, что существовал способ попасть на эту негостеприимную сушу, хотя и доступен таковой был не для всех.
Но с помощью вертолёта (о чем недвусмысленно свидетельствовал ярко-желтый квадрат посадочной площадки) сюда кто-то редко, но регулярно летал.
Это свидетельство рук человеческих, чья лимонная желтизна резко контрастировала с серо-коричневым цветом камней и темно-зеленой листвой, находилось в относительном порядке, внушая мне здоровые опасения.
Поэтому, перед приземлением пришлось сделать, из предосторожности, пару кругов, попутно сканируя местность на наличие разумной жизни.
Так как, оказаться в непрошеной компании 'заплутавшего геолога' мне совершенно не улыбалось, но, к счастью, остров был безлюден.
Несмотря на внешнюю угрюмость островка, его центральная часть (защищенная каменной чашей берегов) была покрыта довольно необычным лесом, чей нетронутый вид наводил мысли о заповеднике, коим, как выяснилось позднее, он и являлся.
Перед тем, как начать свои эксперименты, я все же не смог удержаться от небольшой экскурсии по девственному уголку заповедной природы.
Скользя над лесными травами, что не знали ноги человека, я любовался древесными патриархами, излучающими спокойную силу прожитых веков в каждой хвоинке и складке коры.
Чем-то эти деревья напоминал тисы, во всяком случае, родство было очевидным.
То было удивительный лес, где каждое дерево - целый мир.
Стоило поднять взор к небу, как взгляд утыкался в непроглядный зеленый купол, расчерченный переплетением узловатых сучьев, черных, изломанных ... и прекрасных.
В сказках, что я помнил из детства, все темные боры, где обитали хозяева лесов, были именно такими.
Мрачными, суровыми и тенистыми.
И лишь изредка величественная тишина нарушалась звуками птиц да скрипом ветвей.
Впечатлённый величием живого храма, я тихо покинул его своды, дав себе зарок побывать тут еще раз.
А теперь за дело, но сначала стоило кое-что уточнить.
Стоило приблизиться к единственному свидетельству антропогенного присутствия, как мои догадки подтвердились.
