Байдек, не говоря ни слова, позвонил Тандаджи. Совещание по вопросам безопасности было перенесено на час, а принц-консорт вывел жену и детей в парк. Они пошли без няни, как совершенно обычная семья: Мариан в гвардейской форме, с коляской, в которой сидела Мартина, Василина, одетая в легкое синее пальто и держащая за руки сыновей, которые радостно и чинно вышагивали рядом с родителями. По пути они зашли на псарню и взяли с собой щенков, подаренных Кембритчем и выросших уже выше второго принца, четырехлетнего Андрея.
Смирения у сыновей и у собак хватило ненадолго, и вскоре они с криками, смехом и лаем начали носиться вокруг взрослых.
Мариан детей не окорачивал, а лишь организовывал, командуя то добежать до вон того дерева, то поскакать на одной ноге. Мартина, воплями вытребовавшая себе свободу, топала по дорожке, покачиваясь и расставив руки, – и суровый принц-консорт с нежностью улыбался, подхватывая ее, кидая в небо и не забывая следить за мальчишками.
Василина же в конце концов присела на скамью с деревянной спинкой, на которой искусно были вырезаны кленовые листья, запрокинула голову к небу и закрыла глаза. Пахло свежей землей, теплой зеленью и древесной корой, и прохладный ветерок шевелил волосы, гладил по лицу и рукам. Королева так и осталась сидеть, периодически открывая глаза, поглядывая на детей и мужа и слабо улыбаясь.
С утра она уже успела поговорить с Ангелиной – сестра позвонила, когда Василина шла с подземного этажа Зеленого крыла, позвонила из Теранови, и королева, невозможно соскучившаяся по родным и сама срочно собиравшаяся связываться с теми, с кем была такая возможность, проговорила с ней не меньше часа.
– …Как я счастлива, что ты вернулась, Васюш. Ты моя храбрая сильная сестра.
– Сама не знаю, как это у меня получилось, Ани.
– Но получилось же. Я посмотрела новости здесь, в Теранови. Боги, этот огнедух невероятно огромен. Записи крутят по всем каналам целый день. У меня дух захватывало только смотреть на это, а каково было тебе?
– Страшно, сестренка.
– Я горжусь тобой. И мама бы гордилась тобой, Василина.
– Думаешь?
– Я абсолютно уверена в этом.
– …на что это было похоже?
Вздох.
– Как будто двигаешься против течения, Ани. Теплого, жаркого, плотного, жаждущего растворить тебя в себе. А впереди, под тобой, кто-то зовет, гудит, вибрирует, и не понять, далеко еще или близко, только осознаешь, что двигаешься, потому что зов этот становится громче. А еще видишь сквозь огонь, и это не описать словами… Словно ты паришь в золотом огненном эфире и видишь, где магма горячее, а где холоднее, где какой металл расплавлен, восходящие потоки и нисходящие…
– …Я так хочу тебя увидеть, Ани. И тебя, и всех девочек. Без вас пусто, понимаешь?
– Конечно. Я давно живу с этой пустотой внутри. Закончится война, и мы все увидимся, Василина. И будем видеться хоть каждый день.
– Только бы так и случилось, Ангелина.
– …даже испугаться не успела и не поняла ничего. Получается, никак не уберечься, Ани. Если тебя захотят убить, тебя рано или поздно убьют.
– Уберечься можно.
– Как?
– Просто нужно уничтожать врагов первыми, сестра.
– …поговорю с Сениной, ты права, Ангелина. Она – то, что нужно. Но как же это все удивительно. Бедная Каролина. Хорошо хоть, что отец с ней.
Молчание.
– Главное, что она цела и жива, Василина.
– Ты очень скучаешь?
– Да. Очень.
– …Я звонила Марине.
– А я только собиралась. Как она, Ани?
– Плохо. Дармоншир погиб позавчера. Слишком мало времени еще прошло, чтобы она смогла снова встать на ноги.
– Может, забрать ее сюда?
– Я предлагала, Василина. Она отказывается. Говорит, Вейн теперь ее дом. Благо там сейчас несколько драконов и брат Нории.
– Энтери?
– Да, он.
– Он мне понравился. Теперь мне спокойнее.
– И мне. Если начнется наступление, они смогут Марину и часть домочадцев отнести в Пески. Но что теперь будет без лорда Лукаса с обороной – непонятно. Даже до нас доходили слухи, какие чудеса он творил. А теперь только боги знают, продержится ли Дармоншир хотя бы несколько дней.
Вздох.
– Я недолюбливала его.
– Было за что, Василина.
– Но Марина очень его любила.
– Да.
– Только бы ничего с собой не сделала, Ани. Я помню, что с ней творилось после смерти мамы. Разве что ребенок удержит от глупостей.
– У нее же будет двойня, сестричка.
Недоверчивое:
– Да ты что?
– Правда, правда.
– Да уж. Воистину боги любят подшутить, Ани. Мне, боявшейся короны, – дали ее. Марине, которая никогда не жаждала детей, – двойню. Тебе…
– Я не жалею ни о чем, Василина. Хотя нет, жалею. Только о том, что жизнь развела нас далеко друг от друга.
– …А как Поля? Мариан ничего не говорил? Я буду связываться с ней после полудня по бермонтскому времени.
– И я буду, только попозже, после всех совещаний. Говорил, что все хорошо и она теперь несколько часов проводит в человеческом облике. А конкретику я сегодня услышу от Тандаджи. Как и об Алине.
– Позвони мне потом, сестренка. Я целый день буду в Теранови. Пока есть возможность и связь, порешаю торговые вопросы.
– Конечно, Ани. Я позвоню. Скоро к тебе проложат телефонную линию?
