Небо за их спинами совсем потемнело, а впереди багрово-желтый закат над великой Неру горел на полнеба, словно каленое железо опускалось в воду. Слева, на одном из холмов, светил огнями дворец. Чета ждала там Светлана, и он словно воочию увидел, как стоит она у окна, выглядывая его, и смотрит на темнеющее небо, что отсчитывает время до его отлета.
– Уходя, нужно не оставлять дела без внимания, поэтому я пришел к тебе, – продолжил Владыка. – Если не вернусь и не помогу вернуться тому, за кем иду, ты останешься единственным, кого я учил. Тогда, как закончится война, пойдешь к храму Красного и попросишь учить тебя, как учил он первого из Мастеров. И потом, прежде чем взойти на трон, передашь умение ученикам. И моему сыну, если рука его будет крепкой. Линия Мастеров клинков не должна прерываться, Вей Ши.
Наследник склонил голову, принимая обет.
– А если и я погибну? – неохотно спросил он.
– Я оставлю в камне ворот дворца два клинка, – проговорил Владыка, мечтательно улыбаясь. – Не оскудею. Заговорю обрядом, которому научил меня мой Мастер, будут на них надписи, что доставшему делать дальше. Любой сможет попробовать вытащить их, а осилит – сильнейший. Станут они тогда частями его ауры, и будет он знать, что надо просить у Воина уроков. А если я вернусь, то сам продолжу учить тебя и других учеников, но клинки во вратах оставлю: тот, кто вытащит их, сможет тоже стать моим учеником.
– Я в детстве слышал такие сказки, – кивнул Вей Ши невозмутимо. Но глаза его светились почти детским любопытством.
– Нет ничего более реального, чем сказки, – усмехнулся Четери и встал. – Пора мне, молодой Ши.
На обратном пути он опустился у врат дворца. Вырезал одним из лезвий надпись на камне слева от кованых створок и, прошептав короткий заговор, крест-накрест воткнул под нее клинки. Засветились они в темноте, погружаясь, и погасли – только рукоятки и остались налитыми голубоватым сиянием. Четери подергал их, довольно хмыкнул – все сработало как надо, теперь и он сам не сможет достать их, только тот, кто достоин стать его учеником. А затем пошел к Светлане.
Она действительно ждала его у окна, уставшая, с печальными глазами, поникшая – и Чет вместе с ней еще заглянул к ее родителям, чтобы коротко попрощаться.
– Эх, – крякнул разволновавшийся Иван Ильич, выслушав собравшегося на войну зятя, – так это, ты хоть винцом бы новость смягчил. Тяжело насухо-то, может… – он осекся под выразительным взглядом жены.
– Оставляешь Свету одну, – сурово сказала Тамара Алексеевна. – А ей рожать меньше чем через два месяца. Не подождут подвиги-то твои?
– Мам, – дрожащим голосом вступилась Светлана.
– Не подождут, матушка, – кротко сказал Чет, которому прощания эти были тягостны, но обязательны из почтения к родителям. Мама Светы, несколько секунд посверлив его взглядом, вздохнула, поманила к себе, заставила склониться и поцеловала в лоб.
– Пусть тебе помогут боги, – сказала она и взволнованно всхлипнула. – Ты только вернись. Света с тобой счастлива, и хоть я сначала была против, ты мне доказал, что не нужно ей лучшего мужа, Четери. Ты хороший человек, и мы с Ваней тебя полюбили как родного.
– Да-а, – подтвердил Иван Ильич, потер костяшками пальцев покрасневшие глаза, посмотрел на жену, на Свету, едва удерживающуюся от рыданий, и посоветовал дракону: – Ты иди, иди. Иначе тут такой слезоразлив сейчас начнется, что ты и за неделю не улетишь.
Четери хмыкнул, от души пожал понятливому Светиному папе руку и увел жену в их покои.
Светлана не плакала, как и просил он – обняла его в спальне, постояла, греясь в руках, и отпустила. Села на край постели, слушая пение вечерних птиц, вдыхая привычный запах цветов и глядя, как роется муж в большом сундуке. Наконец, Чет выпрямился, держа в руках две фляги.
– Вот что возьму. Набери мне воды из колодца, что в часовне Богини, – попросил он, – своей рукой. Будет мне благословением твоим и благословением Матери в чужой земле.
– А больше ты ничего брать не будешь? – встревожилась Светлана, прижимая фляги к груди.
– У меня есть оружие, – ответил Четери, доставая из сундука и простой нож в ножнах, – остальное я добуду.
Она медленно, ковыляя, словно пытаясь отсрочить неизбежное, отправилась по коридорам дворца к неприметной двери, ведущей к маленькой часовне Синей. Когда она вернулась и подала Чету фляги, холодные от ледяной воды, он прикрепил их к поясу, привлек жену к себе и поцеловал в висок.
– Мне страшнее всего то, что я не смогу получать от тебя весточек, – проговорила Светлана глухо. – Неизвестность страшна, Чет.
– Возможно, у Матвея получится передать тебе весть, – ответил дракон, глядя за окно – туда, где тонкая закатная полоса уже стремительно гасла, уступая ночи. – Но если не выйдет, есть еще способы, женщина.
– Какие? – она поцеловала его, вопросительно заглянула в глаза.
– Будут знаки, – проговорил он. – Рано или поздно поймешь, что они говорят тебе. А если не разберешься, сходи в часовню, шепни вопрос матушке-воде. Она тебя любит, может, покажет что, Света.
