Птица мотнула головой. И без слов было понятно, что нет.
— А если я дам тебе еще своей крови, — продолжила я, — долго?
Огнедух задумался, переступил на моей руке.
— Час? День? Сутки? Или ты навсегда станешь больше? И если я попрошу тебя охранять замок, например, ты сможешь появляться, когда сюда прилетят враги? Они боятся огня…
Птаха гудела, тщетно пытаясь мне что-то объяснить, касалась крылом моей головы — мелькали перед глазами картинки: ароматическое масло, кровь в горсти, кровь на стене, — но я ничего не могла понять. Она уже на глазах становилась меньше, пока снова не сдулась до размеров вороны. Я погладила ее по переливающимся перышкам, вздохнула тяжело — и тут вспомнила, что у сестры есть говорящий огнедух по имени Ясница.
Отпустив своего помощника обратно в огонь и затушив бумагу, я набрала на телефоне номер Василины и, когда она ответила, попросила ее задать Яснице несколько вопросов.
— Хорошо, — тихо сказала ее величество, — но чуть позже, Марин. Я перезвоню. Сейчас у меня встреча с парламентом.
— Конечно, — ответила я, первый раз за последние дни чувствуя в душе нетерпение, чувствуя что-то помимо боли. — Буду очень ждать, Васюш!
Василина перезвонила во второй половине дня, когда я закончила ставить дневные уколы, обходя бойцов с тележкой, на которой лежали шприцы и ампулы с назначенными лекарствами. Я, откатив тележку к стене, вынула телефон из кармана и, увидев, кто звонит, поспешно нажала на «ответить». И пошла через холл к дверям, ведущим на крыльцо.
— Марина, какая же ты умница, — проговорила сестра в трубке. — Я сейчас столько об огнедухах узнала благодаря твоим вопросам!
— Это Алинки на вас нет, — вздохнула я с улыбкой. — Она бы давно уже энциклопедию составила.
— Я уверена, у нее будет еще такая возможность, — твердо, но с угадываемой грустью ответила Василина. — Марина, Ясница сказал, что у тебя получается вызывать только молодых и неговорящих огнедухов, потому что ты не старшей крови. Но они понимают все, что ты говоришь, а за кровь твою будут служить безо всяких условий как дочери Красного. И ты была права, — добавила она, — чтобы они подросли и могли дольше находиться вне огня, их нужно напоить твоей кровью.
— А сколько ее потребуется, ты не спросила? — поинтересовалась я тихо. В холле все общались приглушенно.
— Говорит, что молодой огнептице нужно трижды обмакнуть клюв в кровь и потом еще трижды, и станет она размером с сокола. Но все равно без огня они долго не смогут — до двенадцати часов солнечным днем и в два раза меньше ночью или в пасмурную погоду.
— Ну, это лучше, чем ничего, — проговорила я. У выхода как из воздуха появились два моих гвардейца; один из них открыл передо мной тяжелую дверь, и я вышла на крыльцо. — Василина, а он не ответил, можно ли их приспособить к охране дома или ворот? Как тер-сели у Ангелины охраняют сокровищницу?
Снаружи было жарко, зелено и людно: после обеда санитарки помогали выйти на прогулку тем больным, которым доктор разрешил потихоньку подниматься; кого-то вывезли на колясках, которых у нас было всего три. Я увидела Тасю, жену Энтери — она, поддерживая солдата на костылях, открыто улыбнулась мне, помахала, и я подняла руку в ответ.
— Можно, — обрадовала меня Василина, и я нетерпеливо постучала носком туфли о камень крыльца. — Только поблизости для них всегда должен быть открытый огонь и еда, горючее что-то: масло, спирт, нефть, уголь, бензин. Ясница говорит, что больше всего они любят масло, а сытнее всего им от нефти. А чтобы привязать огнедуха к конкретному строению, нужно дать духу имя, а затем мазнуть по стене своей кровью и сказать: «Храни стены эти и людей этих как меня».
Я, уже спустившись по крыльцу на залитый солнцем луг и отойдя от замка, с сомнением покосилась на свою ладонь. Поить, еще и по стене мазать… Боюсь, что для задуманного мне просто не хватит крови…
— И про смену хозяина ты спрашивала, — продолжала сестра в трубке. — Чтобы они кого-то другого слушались, так и надо приказать: «Слушай такого-то как меня и на имя свое откликайся ему».
— Звучит довольно просто, — я задумчиво подставила лицо легкому ветерку. То, что я хотела сделать, было рискованным, но не глупым. Точно не глупым. И нужным.
— Это не все, Мариш, — прервала мои размышления сестра. — Запомни: молодые огнедухи в битвах быстро теряют силу и развеиваются. Хватает их на десять-двадцать ударов, на десять-двадцать уничтоженных врагов. Они не погибают, потом возрождаются в огне того дома, к которому прикреплены. Но им надо долго в нем купаться, не появляясь и не откликаясь. Не меньше шести суток, чтобы снова набрать силу, — она помолчала и настороженно позвала: — Марина?
— Угу? — рассеянно откликнулась я, глядя в ту сторону, где находились фортификации. Двадцать фортов… за сколько дней я справлюсь? И будет ли у меня это время?
— Зачем тебе это? — поинтересовалась ее величество. — Ты хочешь огнедухов привязать к замку?
— К замку, да, — вздохнула я.
