Люк улетел после обеда, и я еле заставила себя его отпустить, а он еле заставил себя отойти к окну – так нам хотелось просто свалиться на постель и лежать, обнимаясь и греясь, целую вечность.
Я начала скучать, еще когда серебристый змей не успел скрыться из поля зрения; повздыхала и пошла звонить Леймину, чтобы распорядился выделить мне охрану для поездки на форты.
Телефон лежал на туалетном столике, и я, приложив трубку к уху, бросила в зеркало взгляд. И замерла, вдруг увидев в нем какое-то иное помещение, похожее на кабинет, и двух туманных змей, с любопытством взирающих на меня. Тех самых, из ночной галлюцинации в лазарете.
– Морковь ешшшь? – сварливо напомнила одна из них.
– Нет, – заторможенно ответила я и, протянув руку, недоверчиво ощупала зеркальную поверхность.
– А надоссс! – Змея укоризненно потрясла хвостом. – Бледнаяссс какаясс!
– Да, ваша светлость? – продребезжал в трубке Леймин.
Я касалась зеркала – а на меня смотрело мое отражение со слегка безумными глазами.
– Госпожа герцогиня? – встревоженно повторил старый безопасник. – Все в порядке?
– Все в порядке, – ответила я медленно. – Да, все в порядке…
Галлюцинации оказались на диво устойчивыми.
Я помотала головой и, отвернувшись от зеркала, объяснила Жаку, что мне требуется. Видения видениями, но с ними я разберусь позже. Сейчас мне срочно нужно было заняться делом – потому что ждать даже до вечера казалось невыносимым. И не хотелось думать, что вскоре Люк улетит надолго – и не вернется, пока не выиграет войну.
Проиграть он не мог. Только не сейчас, когда он выиграл у само́й смерти.
Люк Дармоншир
Стоило его светлости подняться повыше, к сияющим воздушным рекам, стремящимся вокруг Туры, и проскользить сквозь одну такую вверх-вниз, с удовольствием ощущая, как жестко покалывает тело родная стихия, как заклубился рядом ветер и соткался из его клубов гигантский змеедух. Полетел рядом, уплотняясь. Тот самый, который теперь надолго был привязан к Люку и иногда красовался на руке в виде браслета.
«Вижу, ты набираешшшься сссил», – прошумел он, с легкостью по спирали обгоняя герцога и снова уходя назад.
«Набираюсь, – согласился его светлость, с азартом прибавляя хода, но не забывая поглядывать вниз – а то, увлекшись, и до Йеллоувиня долететь можно. – И у меня возникают вопросы».
Дух насмешливо зашипел, тоже ускоряясь, и некоторое время они играли в догонялки в лазури среди перьевых облаков, пока Люк не нырнул под него и не выскользнул перед клювом, заставляя остановиться. Они зависли друг напротив друга.
«Почему ты спас меня?»
«Ты мнессс нравишшшься», – с ехидством ответил стихий-ник, обтекая хвостатого герцога по дуге и снова устремляясь вперед.
Люк раздраженно зашипел. Что на твердой земле, что в воздухе – создания Инлия, двуногие ли или состоящие из ветра, не могли не хитрить и не уклоняться от ответов.
Он снова догнал огромного помощника, полетел почти вплотную.
«Вы знали, что у меня двое сыновей? Зачем вам был нужен один из них?»
Дух слегка затормозил, глядя на него как на идиота.
«Нам нессс нужшшшен был твой сссын. Мы узнавалиссс, нужшшен ли нам тыссс».
«И что?» – действительно ощущая себя идиотом, поинтересовался Люк.
«Тыссс правильно ответилссс, – прошипел змеедух, глядя на него сияющими глазами. – Тот, кто ссспосссобен отказатьссся от сссвоей кровиссс, нессс зассслуживаетссс помощиссс. Мы иссспытывалиссс тебяссс».
«Для чего? – простонал Люк ему вслед: от жгучего любопытства хотелось нырнуть вниз и побиться клювом о матушку-Туру, потому что даже такие издевательские в своей скудости ответы вызывали сотни новых вопросов. Но воздушник снова улизнул вперед, и герцог, шипяще выругавшись, вытянулся стрелой и понесся за ним. Догнал, обогнал, зло зашипел в полупрозрачную морду, растопырив воротник, изогнувшись крюком: – Что значит „он последний из рода Инлия“? Чей я сын?»
«Сссвоего отца», – ответил змеедух невозмутимо, и только по телу прокатилась волна из перьев-ветерков, показывая, как ему весело.
Люк взвыл.
«Ну объясни ты хоть что-нибудь!»
Дух сочувственно и слегка насмешливо смотрел на него.
«Ты всссе узнаешшшь в сссвое времясссс», – прошумел он.
«Я хочу сейчас! – рявкнул его светлость. – Я готов заплатить!»
«Чемссс? – поинтересовался змеедух язвительно. – Твояссс жизньссс и так принадлежитссс нам. Дваждыссс».
Люк от досады крутанулся кольцом, метнулся туда-сюда. Дух с любопытством наблюдал за ним.
«Хорошо, – уже спокойно проговорил его светлость. – Но скажи хотя бы, почему ты не хочешь сказать?»
Воздушник захохотал, засвистел веселым ураганом.
«Ссслишком хитры выссс, белые», – прогудел он, давясь от смеха.
«Кто бы говорил», – мрачно прошипел Люк, раздраженно потирая хвостом шею под перьями и стегая себя им по бокам.
«И чтобы не былоссс исссскушения нассс перехитрить, я тебе ничего не ссскажу, – продолжил дух. – Ты всссе узнаешь, змеенышшш, который ссслишшшком любит сссвободу. Учись терпеть».
