«Нетссс, – усмехнулся змеедух. – Есссли бы ты инициировалсссся вовремя, то обе ипосссстассси взрослели бы равномерно. Еще летссс дессссять – и ты исссправишшшься. А до этогоссс за тобой будетссс очень весссело наблюдать».
Люк фыркнул непечатное и полетел быстрее. Ему очень хотелось увидеть Марину. И не только увидеть. Но прежде нужно было поохотиться в море и передать Майлзу все, что он рассмотрел и узнал.
В этот раз оборот прошел менее болезненно – Люк был сыт и почти не зол, и его лишь немного пошатало по пути к форту. Майлз выслушал герцога и сдержанно попросил подождать около часа, чтобы собрать командиров фортов и старших офицеров. Его светлость на совещании еще раз повторил свой рассказ, нарисовал на карте линии будущих укреплений иномирян, расположение загонов. Делиться своим идиотским поступком не стал – вряд ли кто-то мог обругать его сильнее, чем он сам.
Смерть генерала иномирян не помогла бы закончить войну, и на его место пришел бы другой. И если повадки Ренх-сата уже были понятны: например, он только в крайнем случае предпочтет отступление бою, – то новый человек внес бы в планирование большую долю неопределенности.
Но уж если решил убивать, то нужно было убивать, а не заниматься подростковой показухой. В том, что Ренх-сат убил бы противника, не медля, Люк не сомневался.
После рассказа герцога слушали доклады разведчиков, а его светлость злился, тосковал, курил и хотел к Марине. Как будто до сих пор был змеем с ветром вместо мозга в голове.
– Я, признаться, не планировал выступать, пока не решена судьба Угорского котла в Рудлоге у нашей юго-восточной границы, – поднялся из-за стола полковник Майлз. – Потому что, если рудложцы уступят, мы не успеем вернуться и закрыть герцогство с юго-запада. Но, по последним сведениям, быстро бои там не завершатся, а мы не можем позволить Ренх-сату накопить больше сил и окопаться. Наши подразделения готовы к наступлению. Предлагаю выступать завтра, господа. Нужно бить врага, пока он слаб. Ваша светлость?
– Я согласен, – сказал Люк. Махнул подтверждающе рукой, не справился с координацией, больно ударился пальцами о столешницу. Майлз внимательно посмотрел на него.
– Что врачи говорят о восстановлении, ваша светлость?
– Нужно еще дней пять, – проворчал Дармоншир, кривясь и затягиваясь. – Но я прекрасно себя ощущаю, командующий.
– Вижу, – сухо проговорил полковник. – Ваша светлость, три ближайших дня вы нам точно не понадобитесь: поблизости нет иномирян, а если будет нападение, с отдельным отрядом мы справимся сами. Как командующий я приказываю вам отдыхать. Догоните нас через три дня, а уж окончательно восстановитесь в пути.
– Так точно, – сокрушенно сказал Люк, потирая ноющие пальцы. – Есть отдыхать, полковник.
Когда совещание закончилось, он позвонил Марине.
– Ты уже вернулась в Вейн? – спросил он нетерпеливо, докуривая на плацу сигарету и примеряясь к светлому еще небу – вот сейчас как взлетит, как понесется к жене!
– Нет, – рассмеялась она. – Я недавно только приехала из замка. Позвонили из центра размещения – у них массово начали болеть гриппом, просили лекарств и персонал, пришлось решать. Так что я только-только закончила в Восьмом форте и выехала обратно.
– То есть ты сейчас едешь…
– …мимо Седьмого, – закончила Марина. – А ты где?
Люк поспешно сунул трубку в карман, выбросил сигарету и взмыл в воздух. А через пару минут опустился на дороге перед двумя бронированными машинами охраны, в первой из которых виднелась светлая голова его жены.
Марина смотрела на него с заднего сидения сквозь стекло и смеялась, хохотала, запрокидывая голову. Люк, шатаясь, добрел до автомобиля – навстречу ему поднялись сидящий рядом с женой Энтери и Берни с переднего сидения, улыбнулись понимающе и направились ко второй машине. Люк забрался к Марине, прижался к ней, обхватил, обнял, чуть ли не трясясь от возбуждения.
Автомобиль тронулся. Водитель, один из людей Леймина, смотрел прямо перед собой. Марина беззвучно хихикала и вздыхала, Люк целовал ее в шею – у него кружилась голова, ему было нетерпеливо и жарко.
– У вас закрывается салон? – просипел он шоферу.
Тот, не оглядываясь, нажал кнопку, и с шелестом поднялось вверх темное стекло. Заиграла музыка. Люк сунул руки Марине под блузку и застонал, поспешно расстегивая белье.
– Сумасшедший, – шепнула она, отстраняясь. Потянула с себя блузку, выгнулась, приглашая целовать.
– Какой есть, детка, – хрипло и торопливо ответил он, вжимаясь в ее грудь губами. – Какой есть…
От удара змея-колдуна заклинило двери у подножия винтовой лестницы, и Ренх-сат, успевший сбежать вниз на десяток ступеней и дальше кубарем скатившийся чуть ли не до середины лестницы, приказал принести топоры и вырубить створку.
Кроме него спаслись один из тха-норов и Арвехши, связной императора, только утром долетевший от межмировых врат до нынешней ставки генерала. Остальные четверо остались на балконе.
