Рядом мерно поводил крыльями в воде Тротт, тяжело дыша и аккуратно удерживая на плаву принцессу Рудлог. Глаза его то становились нормальными, то снова затягивались вековой тьмой. Слышался отдаленный рев – Четери повернулся в ту сторону, откуда он доносился. Очень, очень далеко, в десятках километров от них над лесом виднелась гигантская стена пыли. А в ней ворочался и разъяренно грохотал силуэт огромного бога-паука размером с гору.
Четери помог Тротту вытащить принцессу на берег, поросший густой травой, и ученик тут же опустился рядом на колени, прикрыл глаза, касаясь ее висков. От него тянуло холодком.
Стена пыли над далеким лесом постепенно оседала, и затих отголосок рева бога-войны. Дракон огляделся: гора, на которой они оказались, поднималась к вершине уступами. На одном, метрах в четырехстах над землей, и расположилось озеро, в которое они перенеслись.
Лес был полон жизни, и Чет, отжав мокрую косу, молча направился в чащу – нужно было убедиться, что здесь безопасно. Максу он пока ничем не мог помочь. Довольно сейчас и того, что он его нашел.
Мастер больше недели бежал по папоротниковым лесам, повинуясь чутью, ведущему его к ученику. Питался сырым мясом, пил кровь, когда не находил воды, знакомился с местной опасной фауной и развлекался, изыскивая разные способы убийства инсектоидов. Огибал крупные отряды иномирян, легко прячась от них, но иногда, затаясь, наблюдал за ними, рассматривая оружие, одежду и жалея, что не понимает языка.
Он легко мог бы перерезать всех, кого встречал, но он был Мастером, а не мясником, и не противниками они ему были.
А вот другие, похожие одновременно и на людей, и на инсектоидов, оказались хорошими противниками. До того как пришлось уйти в сторону заката, потому что ученик резко сошел с пути к порталам и зачем-то заложил петлю, дракон встретил несколько больших отрядов таких существ – на триста, на полтысячи особей.
«Невидши», – то и дело произносили сопровождающие их люди, поглядывая на них. Видимо, так назывались эти существа – невидши.
От тварей веяло душным смрадом муравьиной кислоты и тлеющего тела. И дракон, потомок бога жизни, воспринимал их как туринскую нежить и относился без жалости.
Люди, даже наемники-иномиряне, имели право на жизнь. Эти существа – нет. И если бы не основная цель – помочь вернуться на Туру ученику и маленькой принцессе Рудлог, – Чет бы задержался тут на пару недель, преследуя отряды и постепенно, не бросаясь в лобовую, вырезал всех. Потому что с таким подкреплением иномиряне вполне способны переломить бои на Туре в свою пользу.
Но времени у него не было, и каждая потраченная секунда могла стоить жизни тем, за кем он пришел.
Мастер бежал дальше, но не смог не воспользоваться случаем, когда наткнулся на отставшую от строя десятку инсектолюдей во главе с наемником на хромающем охонге.
– Никак, мать-Вода и тут мне помогает! – обрадовался Чет. Вполне возможно, что на пути обратно к порталу придется пробиваться через таких невидши, и нужно было понимать их возможности и уязвимые места.
Инсектолюди шли почти вплотную друг к другу, двигаясь зловеще-синхронно. Он проследил за ними и, убедившись, что следом не идет еще один крупный отряд, вышел перед противниками из-за папоротника и достал клинки. И, чтобы не было двойных толкований, сразу же прыгнул вперед, отрубил охонгу башку и с удовлетворением отбил первый удар тут же бросившихся на него тварей.
Они двигались быстро, быстрее, чем любой человек, – но не Чет, конечно, – были сильны и противоестественно гибки. Вместо крови из ран у них текла слизь, как это бывает у раздавленных насекомых. И по опасности они действительно оказались равны туринской нежити, тем же стернихам, встреча с которыми была смертельна для любого человека, но не для Четери. Хотя все зависело от количества: стая из пятисот стернихов, как и из пятисот невидши, просто погребла бы его под собой.
А на Туру готовились выйти несколько таких стай. Целая небольшая армия.
Чет разогрелся, вертясь среди этих созданий, убивая их одного за другим, и справился с ними быстро – но не сказать, чтобы без труда. Хотя с песчаниками возни было больше.
Человека он планировал допросить: понять, сколько больших отрядов еще идут в этих лесах, можно было и без знания языка, – но наемник, свалившийся рядом с охонгом, потянулся к рогу на поясе и тем самым подписал себе смертный приговор. Чет еще безжалостно распотрошил одного из инсектолюдей, и от того, что он увидел, даже ему стало не по себе: человеческая плоть была спаяна с плотью насекомого, сердце – увеличено, тело было едва теплым, и уязвимых мест оказалось не так много. Но Мастеру всегда было достаточно и одного.
